Книга Когти Тьмы, страница 74 – Семён Нестеров

Лицо Исгарота побледнело. Он сделал шаг вперед.

— Убиты? Все?.. Но как?.. А как ты…? — он не находил слов и зачастил с вопросами, не успевая их доформулировать.

— Я выжил чудом. И так долго шёл сюда, потому что должен был сначала… — голос Мильтена дрогнул, но он заставил себя продолжать, — я не мог оставить их тела гнить в том проклятом замке. Я предал их огню. Как положено.

Наступила тяжёлая пауза. Исгарот смотрел на него с новым выражением — прежняя настороженность сменилась скорбью и уважением.

— Ты отдал им последний долг. Это… похвально. — Он тяжело вздохнул. — Тогда мы помолимся не просто так. Помолимся за упокой их душ. Вместе. Иннос примет нашу молитву.

Мильтен молча кивнул, с облегчением принимая предложение. Он встал рядом с Исгаротом перед статуей, символизирующей боевую ипостась Инноса. Они начали молитву. Исгарот вёл её, но порой делал паузы, будто ожидая, что Мильтен продолжит. Вероятно, хотел убедиться, что незнакомец, действительно, из ордена, а не является самозванцем, втирающимся в доверие. Мильтен не подвёл — слова молитв, заученные когда-то под строгим надзором Корристо, сами лились с его уст. Они прошли едва ли не весь молитвенник, от простых обращений до сложных гимнов, посвящённых деяниям Инноса.

С каждой произнесённой строфой Мильтен чувствовал, как тяжесть на душе понемногу ослабевает. Он едва ли не физически ощущал исходящую от часовни силу — тихую и умиротворённую, но явственную, подобную теплому свету, окутывающему душу. Это было иначе, чем грубая и почти хаотичная мощь магической руды, которая будто замороженный в горной породе взрыв только и ждала выхода. Нет, здесь была упорядоченная, чистая энергия благословенного камня — редкого кристалла, в котором сила земли преломлялась и усиливалась верой, превращая часовню в подобие алтаря под открытым небом. В колонии не было ничего подобного — магические барьеры блокировали не только физический выход, но и эту тонкую связь с божественным. Заряженные реликвии теряли силу при пересечении барьера, а новые зарядить было невозможно. Маги жили под куполом в долине рудников в духовной изоляции, и лишь теперь Мильтен по-настоящему понимал, чего был лишён.

Он вспомнил каменный круг в горах — место, где когда-то ощутил проблеск древней силы, скрытой в глубине скал. Тогда это было смутное, почти инстинктивное чувство охватывающей всё существо мощи, будто бы он на мгновения сам становился богом. Здесь же благословление Инноса было мягким, не вызывающим эйфорию, но успокаивающим, структурирующим мысли. Плечи сами расправились, дыхание стало глубже, а муть в голове, оставшаяся после ночных кошмаров и видений, наконец, окончательно рассеялась.

Исгарот, закончив молитву, обернулся к нему. На его лице была лёгкая улыбка — печальная, но искренняя.

— Ты впервые по-настоящему ощутил святое место, верно? — спросил он. — Вижу по твоим глазам. Иннос не оставляет своих детей, даже если они долго были вдали от Его света. Нужно лишь не забывать обращаться к Нему.

Мильтен кивнул, не находя слов. Он всегда считал молитвы формальностью, обязательной частью обучения, но лишённой реальной силы. Теперь же он понимал, что был слеп. Вера была не просто ритуалом — она была источником силы, мостом между магом и богом, который заряжал не только душу, но и сам камень часовен и алтарей. Приобщившись к ней, он уже не понимал, как мог столько времени обходиться без этого. Попрощавшись с Исгаротом, он двинулся дальше. За час, проведённый в молитве, они почти не обменялись мирскими словами, но между ними возникла странная связь, словно они стали ближе, чем иные друзья, годами делящие хлеб и вино.