Книга Сталь и пепел, страница 70 – Дмитрий Ворон

— Он устал, — наконец выдавил он. — Не телом. Душой. Он двадцать лет тут, в этой грязи, на краю. Видел, как гибнут лучшие. Видел, как командиры-щеголи получают награды за чужие кости. Он научился выживать. И учит нас выживать. Но… выживать — это всё, чему он может научить.

Он посмотрел на меня, и в его почти бесцветных глазах горел холодный, ясный свет.

— А ты… ты не хочешь просто выживать. Ты горишь. Тихим, холодным огнём. Я это вижу. Коршун — тоже. И он боится.

— Чего? — спросил я, хотя догадывался.

— Что ты его место заберёшь. Не сразу. Не силой. Тем, что ты… иное. Что за тобой пойдут. Уже идут. Рогар тебя уважает, хоть и показывает вид. Крот… с Кротом не понятно, но он тебя признал. Я… — он сделал паузу, — я тебе доверяю. Не как командиру. Как… союзнику. Который видит дальше своей тарелки.

Это было больше, чем я мог ожидать. Признание от самого закрытого, самого наблюдательного человека во взводе. Он построил первый мост. Не из дружбы. Из расчёта. Из понимания, что в надвигающемся хаосе (а Сова, с его зоркостью, наверняка чувствовал его приближение) ему и его семье будет нужен не просто выживающий командир, а тот, кто умеет не просто реагировать, а действовать. Кто имеет свой кодекс и силу его отстаивать.

— Я не собираюсь занимать чьё-то место, — сказал я. — У меня свои цели.

— Знаю, — кивнул Сова. — У всех они есть. Но цели бывают разные. Одни — чтобы урвать и сбежать. Другие… чтобы что-то изменить. Твои — вторые. Это опасно. Но это… нужно.

Он вытащил из-за пазухи небольшой, тщательно завёрнутый в кожу предмет и протянул мне. Это была подзорная труба. Не грубая, самодельная, а качественная, с линзами из отполированного горного хрусталя в латунной оправе. Дорогая вещь.

— Бери. Видеть надо далеко. И чётко.

— Я не могу… — начал я, но он перебил.

— Можешь. Ты будешь нашим глазам там, где моих не хватит. Или, когда меня не будет. — В его голосе не было трагизма. Была простая солдатская прагматика. — И учись быстрее читать свои символы. Коршун старый волк. Он не тронет тебя просто так. Но если почует прямую угрозу… он перегрызёт глотку. Будь осторожен. Но не останавливайся.

С этими словами он развернулся и бесшумно растворился в ночи, как и появился.

Я стоял, сжимая в руке прохладную металлическую трубку. Это был не просто подарок. Это был акт инвестиции. Сова вкладывал ресурс в меня, видя потенциальную отдачу. Это доверие было тяжелее любой похвалы.

Я вернулся в барак, спрятал трубу в свой нехитрый скарб и лёг. Но сон не шёл. Слова Совы висели в темноте. «Коршун боится… Он устал… Ты горишь».

Он был прав. Моё пламя было холодным, рациональным, но оно горело. Долгом перед Лирэном. Жаждой контроля в этом хаосе. Необходимостью стать сильнее, чтобы защитить тех, кого теперь, по странному стечению обстоятельств, становилось всё больше: Мира и Лиана где-то там, в деревне… а теперь ещё и родня Совы. И, возможно, сам Сова.

Я осознал, что перестал быть одиноким агентом в чужом теле. Я стал узлом в сети. Слабые, почти невидимые нити тянулись от меня: к Элви и другим «шнырям» в старой жизни, к Коршуну (связь напряжения и скрытого уважения), к Кроту (молчаливое признание профессионала), к Рогару (уважение силы), а теперь и к Сове — осознанный стратегический союз.