Книга Сталь и пепел, страница 25 – Дмитрий Ворон

Я смотрю в потолок, ощущая под пальцами грубую ткань рубахи, под которой медленно меняется тело. Оно еще слабое. Еще немощное. Но оно больше не чужое. Оно слушается. Оно учится.

Я не просто выживаю. Я строю. Кирпичик за кирпичиком, капля пота за каплей, секунда напряжения за секундой. Я леплю из этой глины оружие. Оружие для выполнения долга. Для защиты тех, чьи лица теперь горят в моей памяти ярче звезд в этом чужом небе.

Система работает. Пока. И пока она работает, у меня есть шанс.

Дни текли, превращаясь в подобие рутины. Вода, муштра, каша с мясом, ночные прогулки с грузом. Тело понемногу крепло. Рёбра почти не болели. Появилась твёрдость в мышцах, которая не была видна под мешковатой рубахой, но ощущалась изнутри — как стальной трос, начинающий натягиваться. Я уже мог держать «стульчик» у стены сорок секунд. На ночных маршах увеличил вес на два килограмма и время на пять минут.

Но главный прогресс был не в мышцах. Он был в голове. Я начал замечать, как Горн на меня смотрит.

Вначале это был привычный, тупой взгляд хозяина на скот. Потом — подозрительный, когда я получил добавку от Борща. А теперь — изучающий. Настороженный. Я не изменил своего поведения внешне. Я всё так же молча выполнял приказы, опускал взгляд, когда он орал. Но из меня ушла та самая «вонь страха», которую хищники чуют за версту. Я не боялся его. Я его анализировал. И он, животным чутьём, это ощущал.

Система его власти была построена на страхе. Если кто-то переставал бояться — система давала сбой. И Горн, как её главный бенефициар, должен был этот сбой устранить. Жестоко и публично.

Он выбрал момент после ужина. Мы, шныри, мыли котлы на открытой площадке рядом с кухней — большом, дымном шатре. Работа была неприятной, но несложной: скрести обгоревшее дно деревянными скребками, полоскать в чанах с ледяной водой. Я работал молча и эффективно, уже почти закончив свой котёл, когда услышал приглушённый стон и грубый смех.

Обернулся.

Горн, Кинт и Борк окружили Элви. Того самого тощего, вечно испуганного пацана. Элви прижался спиной к стене кухни, его лицо было белым как мел, а глаза — огромными от ужаса.

— Опять, сучёнок, воду пролил! — рычал Горн, тыча пальцем в лужу на земле. — Весь порог залил! Теперь тут грязище будет! Кто мыть будет?

— Я… я нечаянно, Горн… ведро тяжёлое… — лепетал Элви, дрожа всем телом.

— Тяжёлое? — Горн изобразил преувеличенное удивление. — Значит, слабый! А слабым тут не место! Надо подкачать, да, ребята?

Кинт хихикнул, потирая руки. Борк молча взял Элви за шиворот и оторвал от стены. Двое других «шнырей», Гендль и Ян, замерли в метрах в пяти, потупив взгляды. Их котлы были забыты.

Мой мозг за секунду оценил обстановку.

Цель Горнане Элви. Элви — инструмент. Цель — я. Или любой, кто посмеет выступить против. Публичное утверждение власти.

Состав сил: Горн (сила, тупая агрессия), Кинт и Борк (поддержка). С нашей стороны — шестеро шнырей, но мы разобщены, запуганы, неорганизованны.

Физические данные: Горн минимум на тридцать килограммов тяжелее меня, даже с моим недавним прогрессом. Прямое противостояние — самоубийство.

Тактическая обстановка: Открытое пространство. Свидетели — повара, другие солдаты, возвращающиеся с плаца. Вмешательство сержанта маловероятно — это «внутренние дела».