Книга Либелломания: Зимара, страница 106 – Н. Мар

— Это последний оставшийся в живых! Говори, иначе я выколупаю гироскоп и…

Казалось, он ещё не придумал, какой экзекуции подвергнуть карданов подвес, но тут Еклер попытался вырвать сакральное наследие мученической виброплатформы из рук шмеля. Йола ударил его подвесом, Ка-Пча сорвался с мохнатого локтя и покатился под кресло пилота.

— Пожалуйста, не… не надо! — донеслось из-под медного шлема. — Я всё отдам. Мы добыли немного, только одну картинку. Вот…

Я и не заметила, как оказалась на полу рядом с Ка-Пчой. Он сидел, жужжа на каждом вдохе, и судорожно сжимал виски, потому что потерял второй ушной болт. Эстресса подняла дальномер, выкрутила два шурупа и быстро ввинтила Ка-Пче в уши. Еклер немного успокоился. Тем временем старик разблокировал свой синдиком, и в воздухе проявилась новая часть загадки. У нас их теперь было три.

Дъяблокова тут же принялась черкать в блокноте. Всё, что происходило до этого, будто и не касалось её вовсе.

— Только один глезоглиф? — не поверил Йола. — Ты издеваешься или врёшь, жалкая устрица?

— К-к-кайнорт предупредил: если ч-что, не нужно терпеть… Ск-к-казал, чтобы не упирались и отдавали всё, что есть. Не так-то и много мы нашли… там, чтобы, з-за это… умирать!

— Великолепный совет! Вовремя же ты ему последовал.

— Кайнорт п-попросил только дать тебе ш-шанс разбить что-нибудь ценное. Но я… не могу, когда мучают роботов, — старик дёрнул пальцем в сторону Еклера. — Пожалуйста, не трогай его.

Йола прикрыл глаза и поднял лицо к потолку. Его пальцы ласкали глоустер, а я искала воду, но шмель нарочно убрал её подальше. Йола был умён.

— Кайнорт говнюк… Говори всё, кальмароголовый. Иначе я перейду к настоящей пытке. И знаешь что? — Йола навострил бороду на медный шлем. — Я в них конкретный профан. Переломаю тебя, как куклу соломенную.

— У них была ещё картинка, из Ты… ох, из Тылтырдыма. Но она у лорда-песца.

— На планшет, рисуй по памяти.

Старик взял планшет, посмотрелся в его тёмное зеркало, но уронил слабую руку:

— Не помню… Совсем ничего не помню!

— Зеппе! — воскликнул Еклер. — Зеппе, если ты её видел, хоть в общих чертах набросай!

Воздух заморозило, а Йолу как подожгли:

— Старик не называл имени. Ты его знаешь? Откуда ты его знаешь?

Он одним махом поднял Еклера за грудки с пола, отчего новые шурупы выпали, и Ка-Пча взвыл. Йола толкнул Еклера в тот же угол.

— Ты. И ты тоже, — он потёр глаза, уже порядком на взводе. — Посидите-ка в шлюпочном шлюзе, пока мы осматриваем курган и озеро. Если к нашему возвращению ты, враль, его не разговоришь, я вас двоих по маковку закопаю. Струп, Падль! Сторожи.

Канизоиды обернулись вокруг себя, как луговые собачки, и улеглись у шлюзового клинкета. А мы вчетвером — я, Эстресса, Дъяблокова и Йола — подхватили рюкзаки, активировали гравли и вышли на мороз. Маска-череп тут же примёрзла к волосам на висках, а дыхание перехватили минус тридцать три.

Йола привёл нас под Аддыр-Куддыкский курган. Он высился посреди неровных распадков, но воланер пришлось оставить за три километра от чёрного озера. Путь лежал промеж сопок, через лощину Жамызяк, которая впереди вдруг брыкала и подымалась скалистым гребешком. Сопки по бокам выворачивались наизнанку, падали в ямы. Справа и слева, в ладонях оврагов, рябило марево тёплого смога. Это место на карте было обозначено как мост по имени Жамызяк-Уга. Тонюсенький, в одну подошву.