Книга Либелломания, страница 89 – Н. Мар

Пальцы Нахеля на правой руке унизывали перстни. Вместе они смотрелись как самый дорогой в мире кастет. А ещё он припрятал мешочек «кротовой пыли», хотя ею было довольно рискованно пользоваться, и я надеялась, что до этого не дойдёт. Нахель повёл тарталёт на снижение, и мы окунулись в туман. Чёрная земля впереди и острия скал будто парили на комках сладкой ваты или взбитых сливок. Ближе к берегу туман и впрямь напоминал зернистый творог, а море внизу встретилось с водой другой плотности и солёности, образовав резкую границу синего и мутно-серого. На вершине самой высокой скалы блестел огонёк маяка. Мне показалось, ещё минуту назад его там не было. Нахель пустил тарталёт по приборам, но непрерывно корректировал курс. Мимо в сливках проносились обрывистые берега, иглистые гребни и хребты. Так продолжалось долго, но через час туман рассеялся, и мы зашли в гавань. Тарталёт вырулил к берегу и замолк. На мокрой гальке было пусто и тихо. Нахель снял очки и аккуратно, двумя пальцами, сложил их в замшевый платочек и убрал в карман на случай мордобоя. Кайнорт первым выскочил на берег, чтобы осмотреться, а Нахель обернулся ко мне:

— Я помню, как бросил тебя у разбитого эквилибринта. Мне очень стыдно. Я полетел за Кайнортом, но он не успел.

— Угу. Ты стал храбрее с тех пор?

— Кажется, да.

Нахель взял токамак, и мы пошли, оскальзываясь на гальке. В полукруглой бухте качались пришвартованные моторные лодки, целые и дырявые, а на ровных склонах скал впереди сверкали стёкла окон. Их было немного, может, пара десятков. На пустой равнине свистел ветер. За галечным пляжем росла серая трава: короткий жёсткий ёршик, как махровое полотенце. Я непрерывно ощупывала свои мысли и наконец предложила:

— Допустим, я могу не слушаться. Тогда почему бы тебе не приказать мне выстрелить? В тебя.

— Так ты же выстрелишь.

— Так у меня же кишка изящная.

— Оправдаешь внешним влиянием и выстрелишь. — Бритц озадаченно поглядел себе под ноги. — Что-то тут как-то… качает вроде.

Признаться, мне тоже так казалось. Поначалу я думала, что с дороги кружилась голова. Нахель взобрался на бугорок и подпрыгнул. Почва под ним плавно ушла вниз, а рядом вздулся другой бугор. Тот соединился с третьим, а нас подбросило. Нахелю понравилось, и он подпрыгнул выше. Травянистая волна докатилась до самых скал.

— Водяной матрас, — усмехнулся Кайнорт. — Здесь под слой травы забирается море, вода смешивается с землёй, илом, и получается болото. Эмбер, ты можешь управлять болотом?

— Нет.

— Я знал одного аквадроу, он мог.

— Слишком густая жижа, потолок для моих сил. Вот, выходит только потрясти. Могу укачать противника, чтобы его стошнило.

— Это и я умею, — вздохнул Бритц. — Причём ничуть себя не утруждая.

Мы пошли по взволнованному болотному матрасу. Там, где сквозь трещины на поверхность брызгала затхлая жижа, лезли какие-то жирные щупальца. Они были толстые, чёрные. И мерзкие. Лизали нам кеды и убирались восвояси. Бритц вдруг остановился, преграждая мне путь. Никто не заметил когда, но маяк погас.

— Это не окна! — воскликнул Нахель.

Огоньки, которые мы издали приняли за отблески стёкол жилых домов, катились вниз по склонам. Это были пауки. Десять, двадцать шчеров, смазанные какой-то лёгкой зеркальной бронёй. Я подчинилась первой мысли и замерла. Бритц открыл коробочку. Металлические шарики разлетелись по долине и пропали.