Книга Либелломания, страница 112 – Н. Мар

— Можешь держаться на воде? — спросил Кайнорт недоверчиво.

— Да!

Он разжал лапы, но мои ноги свело, и меня снова засосало под воду.

— Аквадроу… — разочарованно шепнул Бритц, вылавливая меня под мышки, как мешок с песком.

Он распластал крылья, лёг на воду и уложил меня спиной себе на грудь. Душный смог — всё, что осталось от тарталёта. Дым и ошмётки днища. И колесо шасси болталось на волнах.

— А Нахель? Кай, где Нахель?

— Выкинуло через боковину. Я видел, его унесло сильным течением. Но он жук-плавунец.

— Кто нас потопил? Это ведь было нарочно?

— Нарочно. И я боюсь, Вер и дети в опасности… А до берега нам с тобой на крыльях… часов десять, — я чувствовала, как у него отчаянно крутятся шестерёнки, но всякий новый вариант разбивается о барьер. — И комм повредился на глубине. Мне нужна кровь, Эмбер.

— Ты ещё спрашиваешь…

— Я возьму много.

— Ты ещё спрашиваешь!

— Может быть, слишком много. И я не спрашиваю.

Я молча стучала зубами. Да. Будто у нас был выбор. Ладонь, которую накануне пожал Миаш, потеплела. Бритцу не нужно было оправдываться: мы с ним вечно сходились в приоритетах. Он выпустил жвала:

— На всякий случай прощай.

Из-за переохлаждения я не ощутила порезы над ключицами. Спустя минуту перестала чувствовать вонь смога, воду и себя. Плыла, будто на облаке, страшно хотелось спать. Я даже провалилась на секунду из моря в прихожую Кайнорта, где опять целовала медовый носик Юфи. Только бы он успел… Из последних сил подняла непослушную руку — теперь она весила тонну — и тронула жвала. Но рука плетью соскользнула в воду. Там его пальцы переплелись с моими.

— На всякий случай… — одними губами попрощалась я, и ветер унёс меня в небо.

От солнца ослепли фасеты. От солёной воды в стыках хитиновых сегментов ломило всё тело. Кайнорт неаккуратно приземлился на камни и разжал онемевшие лапы. Десять часов он летел, ориентируясь по звёздам и магнитным полям, дважды сбивался с курса, думал, что уже не вынесет Эмбер, отяжелевшую от воды, и свалится в море. Дважды так и случалось. Но он ни разу не разжал когтей. Правда, Бритц уже не знал, живую ли несёт шчеру, такую тихую и холодную. С трудом превратившись, он, сырой насквозь, принялся искать пульс и дыхание.

Живая. Сине-зелёная от холода и потери крови, в обмороке, но живая. Не прошло и пяти минут, как небо заволокло, и хлестнул ливень. Кайнорт, спотыкаясь, перенёс Эмбер под опору швартовочного пирса. Свой комм он не реанимировал нарочно: как только в Эксиполе засекли бы сигнал Бритца, поняли бы, что он выбрался. Но через три часа после крушения он воспользовался едва подсохшим коммом Эмбер, чтобы на лету позвонить в полицию. Потом принял звонок от Нахеля. Слава богу, тот не утонул. Они условились дождаться друг друга на Шёлковом пирсе, и стрекоза успела быстрее жука-плавунца. Нахеля отнесло далеко от места крушения и долго крутило по разным течениям.

Стоя под пирсом, Кайнорт выслушал синтетические извинения. Верманд опять не ответил, впрочем, в свой выходной он игнорировал входящие от незнакомцев, чтобы не донимали пациенты. А коммы Миаша и Юфи были настроены принимать звонки только от своих. Но не от Эмбер. Это было то, что Бритц наметил исправить первым делом после всего.

Полиция обещала связаться, как только прибудет к нему домой. Но вскоре они с Эмбер столкнулись со стаей каких-то птиц и упали в воду. Пришлось долго ждать, пока просохнет комм. Перезвонить удалось только на берегу: