Онлайн книга «Либеллофобия»
|
Той ночью я нарочно таращилась на далёкий фонарь. Иначе — мысли. Почему-то я постепенно перестала чувствовать запах навоза. Не принюхалась, а совсем… Неровный свет фонаря раздражал, не давал сосредоточиться на бойлерной и луже в красном коридоре. Когда резь в глазах стало уже невмоготу терпеть, проверила синдиком. Цел. В отчаянном полубреду написала: «Я в дерьме!» Наугад набрала номер и отправила сообщение. Как учила Хлой — с переадресацией, чтобы не отследили. Легли туманы, фонарь над хуторком поблёк. И вот надо же — синдиком пиликнул: «Прикончи этот день. Ложись спать» На том конце был кто-то реальный. Кто-то живой! Он как будто только что, не брезгуя навозом, подержал меня за руку. Это так потрясло, что я перечитала ответ сто… двести раз. И послушалась: прикончила день. * * * А к вечеру нового прыгала с ноги на ногу, пытаясь не околеть под забором хуторка. Это была сплошная бетонная стена с одной дверцей посередине. На стук отворилось смотровое окошко, даже и не окошко, а щель. Оттуда выстрелил взгляд, обрамлённый багетом морщин. Я только открыла рот, а карминец… — Убирайся, — уже меня прогнал. — Пустите! Пожалуйста, у меня никого нет, идти больше некуда, я здесь никого не знаю… — Иди, откуда пришла. — Я потерялась! — Иди тогда в город! Там ещё остались твои. — В город? Он высунул тентакль и махнул куда-то, где мне предстояло заблудиться и пропасть. — Иди… иди своей дорогой, вонючка. И щель закрылась. Странно, мне казалось, навоз уже выветрился по дороге… Но уйти без еды и воды, даже без карты! Можно было просто лечь здесь — прямо под стеной — и ждать смерти. Зачем за ней куда-то ходить? Последний батончик засахаренного мотыля отправился в рот. Желудок заныл, но насыщение не пришло. Тогда я вскочила и прижалась губами к щели: — Эй! Я инженер! Пустите, я починю вам всё, что угодно! Фильтры для воды, запоры всякие, синдикомы… обогреватели! — Нет у нас обогревателей, — глухо буркнули с той стороны, и я обрадовалась, потому что на самом-то деле понятия не имела, как они устроены. — Тогда дайте мне… что ли, карты и что-нибудь поесть с собой! Меняю на аптечку. Эй! Ну, эй! Дверь отворилась, и меня буквально затащили внутрь. — Не ори, — цыкнул карминец. — Давай аптечку. Асептики есть? Обожди тут. Не трогай ничего! Трогать, собственно, было и нечего. За бетонным забором лежал бетонный пустырь. Мусор и ветошь. Стайка барьяшков застенчиво таскала из кучи обрывки тряпок, чтобы пожевать. Где все? Где их дома? Только мой живот урчал на ветру. Бетон треснул. Я ойкнула, а барьяшки побросали тряпки и сбились в кучку. Это карминец ударил посохом. Плита разъехалась, и хозяин полез куда-то вниз. Я заглянула: батюшки, так вот он, хутор! Прямо под ногами. Там сверкали блесклявки и шебуршились другие карминцы. Наружу повыскакивали дети — розовые, на мягких щупальцах. Разглядывали меня, шептались. — На вот, карта района и сыра маленько, — карминец оценил аптечку в две головки жёлтой замазки. — Спасибо… А воды? — Воды ей… Он позвал жену и зашушукался: «Всё равно ведь не дойдёт, до города полтора дня, а она уж вся зелёная, глянь… только воду изводить… у самих мало…» — «Настырная девка… будет колотить в дверь, пока тараканов не накличет!» — Шёлк! — крикнула я. — У меня есть шёлк. Нанольбуминные свёртки… но это настоящий золотопряд. |