Книга Либеллофобия, страница 43 – Н. Мар

— Дозорные вылетают точно как я просил?

— Исключительно с полуночи до рассвета. Только не пойму, зачем. Шчеры смекнули, что мы вылетаем по расписанию, и в эти часы тихарятся. Внезапностью их не взять. Плохая была затея.

— А воланер этот пропал по расписанию?

— Нет. Он чинился и запоздал.

Кайнорт улыбнулся:

— Прекрасно. Не шчеры смекнули о расписании, Альда. Мы их выдрессировали, — он прикрыл веки, как сытый кот. — А внезапность ни к чему. Достаточно сократить место поиска так, чтобы уложиться в один час. Сегодня в полночь пусть вылетают как обычно. Пошумят, постреляют барьяшков. Как только вернутся, мы тихонько обследуем весь сектор. Гектар за гектаром.

— Но бункер успеет спрятаться.

— Бункер — да. Следы останутся. Теперь мы знаем, где искать: ветер и солнце не успеют их замести.

Альда даже позавидовала, что блестящая идея пришла не ей. В который уже раз надо было отдать должное опыту проходимца. Опыту и исключительному таланту быть злодеем.

— Лимани, — щёлкнул Кайнорт, и шчера втянула голову в плечи — так, будто её учили этому с детства. — Умеешь варить ботулатте?

— Нет, минори.

И снова сжалась в ожидании не то удара, не то крика.

— Приведи себя в порядок. Потом найдёшь Ёрля.

— Кого?..

— Ёрль Ёж — главный по персоналу. Он научит обжигать зёрна и карамелизировать миндаль. Подашь мне в каюту две чашки минут через сорок. Яд отдельно.

Лимани дёргано кивнула и отправилась, куда указали.

— «По персоналу», — усмехнулась Хокс. — Не перестаю удивляться, сколько у тебя терпения. Любишь ты носиться с рабами: пояснять им, разжёвывать.

— Что касается ботулатте, лучше потратить лишнюю минуту, — возразил Бритц, — чем умереть в страшных муках из-за невнимательности баристы.

— Я не только об этом. Ты вечно…

Альда ещё что-то говорила о неприемлемом для хозяина поведении, но Кайнорт не дослушал: показалась его каюта, и… пш-ш… Он скользнул за клинкет, как призрак сквозь стену.

Коридоры, чёрный песок — всё испарилось. Маррада выкинула козырь: она ждала на краешке стола во всеоружии. Тихая, обнажённая, с распущенными по плечам волосами и распростёртыми крыльями. Укрытая свежей вуалью весенних лугов. Молекулы её аромата Кайнорт уловил из коридора. Он приблизился, и у Маррады побелели костяшки, так она вцепилась в столешницу. Чтобы не как всегда. Чтобы не первой. К чёрту, пусть он теперь! Не вынимая рук из карманов, Бритц задышал ей в ушко с бриллиантовой капелькой.

— Я люблю тебя, Маррада.

Он выпустил стрекозиные лапы и хвост, сцапал бабочку и взмыл с нею к иллюминатору. Распластал на бронированной панораме, как на витрине, лицом к метеоритному кратеру. Соски обожгло холодное стекло, а спину горячие пальцы. Двое видели всех, а их — никто.

— Полчаса до ботулатте, — Бритц коснулся своего позвонка, обнажаясь.

— Мало…

— Значит, остынет.

Панорама запотела целиком, прежде чем прибыл кофе.

* * *

Под утро Вермильон закутался в туманы. Альда ослабила мощность эмиттеров, и ночью на холмы опустилась взвесь из мороси. Сыро стало. Дышалось тяжело.

На поиски бункера отправились тишайшие из следопытов: Ёрль Ёж и Бритц. Они сели в глухом дремучем овраге, прикрыв воланер валежником, и ждали сигнала. Место, на которое указала Лимани, оказалось недалеко. Тот же континент. Та же широта. Если шчера не солгала, атташе Лау всё это время был у эзеров под носом.