Онлайн книга «Либеллофобия»
|
Прожектора гломериды, шарящего сквозь пробитую крышу, хватало, чтобы ориентироваться. Я побежала вдоль конвейерной ленты. Дёргала рычаги и нажимала все кнопки, до которых только могла дотянуться. Но фабрика не откликалась. И всё-таки: ни одного мертвеца, разбросанных конфет или оборванных кабелей. Погрузчики не перегораживали дорогу, аккуратно жались к стенам. Значит, цех покинули ещё до нападения на город. Не бросили, а законсервировали. Где-то глубоко сердце фабрики всего лишь дремало. «Штамповка конфет». «Начиночный аппарат». «Уварка сиропа». Сквозь объеденную крышу виднелась труба котельной. Бугль опять таскал из неё кирпичи. Но я наконец нашла пульт. Недаром училась на инженера: кто ещё так быстро догадался бы дёрнуть красный рычаг? А? Самый большой, самый красивый. Лента сказала «Пуффф!..» — и умолкла. Красный. Дура. На Кармине столько красного! Ну кто стал бы помечать им Самый Главный Рычаг? Рядом просвистел кирпич. Нарушая все стандарты изготовления карамели, я встала прямо на ограждение конвейера, чтобы дотянуться до единственной белой кнопочки. Лента дёрнулась, я слетела с ограждения прямо на конвейер. Через секунду выбираться было уже поздно. Подползла к барьеру, но стекло обстреляли какие-то мазилы на крыше. Барьер треснул, но устоял. На ленте конвейера стало безопаснее, чем снаружи. Ещё секунда — и скрежет, доносившийся снаружи, пропал. Бугль перестал ковырять кирпичи — он потерял, потерял фабрику! Лента уползала в туннель. Пора было убираться, ведь я не хотела попасть в десерт. Первая попытка не удалась: вокруг зашуршало, и на ленту посыпались ошмётки кровли. Бугль шарил по крыше, пытаясь найти еду там, где только что её видел. Но вот он оставил поиски и опять замер, озадаченный. До туннеля осталась пара метров. Я подпрыгнула и задрала ногу на барьер. Брль-блр-лрбль! Ленту окатило чем-то тёплым из чана. Масляная жижа смыла меня обратно на конвейер. Я собралась в комочек, продрала глаза и сплюнула приторный жир. Новые волны масла сбивали с ног и гнали меня в громыхающий туннель. Приближалась надпись: «Варочный котёл». А обещали в рай! * * * Бугль уходил беззвучно. Долгие ноги, покрытые ржавчиной, не скрипели и не утопали в болоте. Он был призраком, невесомым и потусторонним. Когда не ел. В ухе рой-маршала звякнуло: — Да, Крус. — Минори, любите сладкое? Здесь прорвало трубу с карминелью! Тут её гигалитры! — Там внизу наши гломериды. Останови поток, пока он не склеил им шасси. — Не могу пробраться на фабрику! — Я думал, ты рядом с рубильником. Ты же запустил конвейер! — Нет, не я! Карминелью называли особую карминскую карамель. Застывшую, её даже прострелить было невозможно. Поднять в воздух все гломериды разом эзеры не могли, Альде Хокс удалось запустить только три из двенадцати. Нужно было срочно остановить фабрику. Бритц вылетел за пределы контура, где карамельное амбре схватило его за ноздри. Лава уже докатилась до гидроплазменного контура, и над Кумачовой Вечью распространялся запах жжёного сахара. С холма лениво, как смола, текли ручейки карминели. Фабричная труба плевалась карамелью, и её потёки сливались в бурную реку густого сиропа. На ней дулись и лопались горячие пузыри. Там и сям уже завязли эзеры-солдаты. Кто-то прилип мягкими крыльями и звал на помощь, кто-то жужжал по пояс в этой лаве, увлекаемый потоком. Под слоем карамели, как в смоляной капле, катился мёртвый жук. Позже им всем придётся выдумать смерть подраматичнее, чтобы избежать пометки в личном деле: такой-то «стал леденцом». |