Книга Железный Аспид. Мир, страница 105 – Н. Мар

— Император не пойдет до конца? Совсем заврался.

— До конца чего? У всего есть границы, даже у вселенной, и мои — вот они, здесь, где начинаются твои. Отдыхай, а после уйдешь.

Ну, конечно. Известная манипуляция: дать иллюзию свободы, чтобы далеко не убежала, расслабилась и не вздумала прятаться. Самина попыталась встать и не смогла. Но тут же попыталась снова.

— Прямо сейчас уйдешь? Зеленая, в одном белье.

— Если бы ты не прикрывался демоном, а нашел смелость почувствовать то, что чувствую я, Эйден, ты бы бежал отсюда, сдирая с себя кожу. Потому что только эта боль заглушила бы мой ужас — от одного твоего гнусного вида и мерзкого запаха! Ты как чума, от которой не сбежать, не отмыться!

— Дождись хотя бы, когда вернется голос. Сядешь на любой звездолет, куда угодно, и пропадешь, — он не ответил на грубость, но нарочно провел костяшками по бледной щеке. Зная, как Самина взорвется, но не покажет этого. — Слышала что-нибудь заманчивее? Не бойся, я уже скорректировал план без твоего участия.

— Да ну! Любой план без меня только оттянет время.

— Значит, я дам Ибриону время. Имперские оборонные технологии не стоят на месте.

— Бранианское реле — не шарашка, как здесь. Ты же понимаешь: запусти его вхолостую, и в лучшем случае тебя завалит насмерть.

— Это ты к тому, чтобы я передумал?

— Это я к тому, что если не врешь — не запирай меня, когда будешь уходить.

Эйден неслышно поднялся. Все так же опасаясь вертеть шеей, Самина неуклюже отвернулась к стене и прикрыла глаза.

— Он убил Бена.

— Что?..

— Кай убил Бена. С твоей санкции.

Тот карт-бланш для Бритца. Робот наблюдал, как умирает легион его демонов. Бесполезный легион. Уже в коридоре Эйден сжал челюсти так, что рот наполнился амальгамой. Он прокусил себе язык. Глотая ртуть, андроид направился вон из корабля.

— Вы знаете, последние пару часов у меня то и дело барахлит сердце, — Ирмандильо возник из рубки, потирая грудь. — То зайдется, то остановится… Не хочу паниковать, но я могу от этого умереть?

— Можешь.

У шлюза он столкнулся плечом к плечу с Бритцем и чуть не сбил его с трапа.

— Твой труп на мостике? — рыкнул синтетик. — Убери за собой!

Холодный воздух долины резал легкие.

' — С меня хватит, Эммерхейс. Я спать.

— Слабак.

— И ближайшие лет сто меня не трогай. Псих'.

Ветер усилился и пробрался под китель, под самые ребра. Хорошо. Надо охладить себя изнутри. Что там говорил Ирмандильо о сердце? Почему это слово так и преследует его? Точно. Легенда о Ланиакее. Шчер подкинул новый образ: паук с ледяным сердцем. Теперь он ползал внутри андроида и не давал покоя. До вылета оставалось немного времени, пока гломерида обсыхала, и Эйден решил вернуться к руинам зала под холмом.

После землетрясения в коридорах мигал аварийный свет. Все клинкеты и шлюзы автоматически запирались изнутри, и андроид подтащил одного паука к замку, чтобы приложить его педипальпы к сенсору. Импровизированный кабинет Лешью остался цел. Сейф был заперт. Хотя Эйдену не составляло труда подобрать код, он не спеша разглядывал изображения на дверце.

Прекрасная богиня куталась в кокон, сотканный из звездных бус. Кластер Ланиакея вмещал миллиарды скоплений, и в древности, особенно издалека, выглядел очень похоже. Робот вскрыл сейф и достал ларец, который так и не успел толком разглядеть из рук Лешью. В углу крышки сидел паук: брошка с тельцем из звездчатого сапфира. Старший сын Ланы — Арахнид. Тонкие кривые ножки он поджал под себя, точно живой. Рядом его младший брат из триллианта — алмаза треугольной огранки. Триантул, кажется. В противоположном углу стояла девушка. Ее изображение, набросок белой темперой, диссонировало с пауками.