Онлайн книга «Церковь Таможенного Союза»
|
Не нарушая традиции, Слышится лязг алебард. Мы овладели столицею — В город вступил авангард. Праздники, песни, приветствия, Мутное соло дождя, Мы принимаем последствия, В град побежденный входя. Щупаем задницу вдовушки, Мужа ее на крючок, Скатерть измазана в кровушке, Про остальное молчок. Молится, плачет и кается Жирный купец при бабле, Значит, купец обрекается На погребенье в земле. Вороны, птички небесные, Тридцать манипул в загул. Выглядят улицы тесные Словно здесь шел Вельзевул. Крыса чумная прошамкает: «Люди, сожгите зерно!» Будь вы хоть бесы, хоть кшатрии, Есть из еды лишь вино. Кубок фалернским наполнится, В белом – невидимый яд. Слышишь, маркграф, как невольницы Вслух над тобой голосят? Кто-то за вилы и затемно Канет в заснеженный лес, Кто-то погиб от предательства, Кто-то в болоте исчез. Кто-то, нагим и растерзанным, Позже предстанет на суд. Полнятся улицы тесные Пламенем брани и смут. Так что трубите, любезные, И зачитайте приказ: «Мы не приемлем последствия, В город вступайте без нас». Линда, русский как раз выучившая, всплеснула руками – как можно такое! На празднике! Детям! Гости жидко захлопали. А сам исполнитель нахмурился, потому что в упор не помнил, когда он это сочинил, на каком оно изначально было языке и вообще о чем эта песня. Что же касается бывшего историка Сырбу, то он, видимо, решил, что в песне содержится недвусмысленный намек на грядущие репрессии, и поспешно покинул собрание. * * * Подарок он вручил уже позже, вечером, когда гости почти разошлись, и только несколько приятелей Лео зависли на веранде, флиртуя с Линдой и с чилийским красным. Он вытащил небольшую продолговатую коробку, матово-черную, с тачскрином на верхней крышке. Коробка была плотно закрыта и первому восторженному напору племянника не поддалась. — Не все так просто, – улыбнулся дядя и уселся в кресло, закинув ногу на ногу. Свой меч он поставил рядом. Весь день его приходилось оберегать от слишком любопытной и назойливой детворы. В отличие от взрослых дети не пугались ни должности Андрея, ни странных татуировок, ни необычных музыкальных пристрастий и, кажется, намерены были заболтать его до смерти. — Приложи указательный палец к крышке. Кудрявый Андрес нахмурился, сморщил веснушчатый, как у матери, нос и приложил. На экране появилась надпись. А точней, криптограмма. Шифр из сгенерированных ИИ Службы Безопасности символов, абсолютно уникальный и не поддающийся быстрой расшифровке. — Разгадай, что это значит, и тогда коробка откроется, – сказал дядя. – Я знаю, ты любишь загадки. Лео, возившийся у камина, развернулся и тревожно уставился на Андрея и сына. — Что это значит? — Это подарок, – любезно проинформировал его брат. — Подарок от кого? — От меня. — Энди, положи это… Но мальчишка только упрямо мотнул головой. — Папа, я разгадаю. Это легко. — Выйдем? – сердито глядя на Андрея, проговорил Леонид. И они вышли в сад. Здесь ветер тревожил белые бумажные скатерти на столах, а над парком Авентура уже начало разгораться его еженощное зарево. — Что ты опять затеял, Андрей? – спросил старший. Младший хмыкнул, глядя на догорающий за рекой сиренево-алый закат. Солнце – точнее, последняя его багровая искра, – пылало на шпиле университета Святого Духа. Они оба учились там. Как давно… |