Книга Предречение, страница 194 – Артем Барабашкин

— Священник вручает ребенку первую в его жизни книгу Экхалора, три раза обходит его с молитвами. После чего все покидают ребенка, и он остается наедине с собой, грозой и Экхалором. Это впечатление на всю жизнь.

— Это довольно страшно, – Фелиция подсела ближе к охотнику, её глаза блестели в отсветах молний. – А взрослые принимаются в экхалорианскую церковь?

— Да, – пожал плечами охотник, – но такого не было пару столетий, наверное, с самого Раскола. А что, хочешь принять нашу веру? – Корнелио с прищуром посмотрел на Фелицию.

— Эй, это мой взгляд, – рассмеялась магичка.

— У тебя исключительное право щурить глаза?

— Конечно.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Нет, благодарю, но я проживу как-нибудь без неусыпного контроля инквизиции. Да они, наверное, и магов не берут к себе.

— Раньше брали. Тех, кто соглашался на блокировку способностей. Но теперь, наверное, в любом случае сожгут. Тысячу лет назад, при Экхалоре мы были и то цивилизованнее.

Гроза и не думала утихать. Разветвленные молнии раскалывали небо на две неровные части, неровный бело-фиолетовый свет освещал руины, выхватывая из мрака картины ночных кошмаров. Корнелио вновь стало страшно, он практически чувствовал гнев Экхалора и… зло. Совсем рядом. Охотник тяжело вздохнул, бросил взгляд на Фелицию. Магичка молчала, отрешенно смотря в сторону. Корнелио встал на колени, осенил себя молниеносным знаком, закрыл глаза, положил левую руку на сердце.

«Сегодня день Скорби, а я не прочел даже утренней молитвы. Неужели Экхалор гневается из-за этого? – думал охотник. – Зло рядом, я ощущаю его. Зря мы с Фелицией зашли в это поселение».

Корнелио почувствовал, как ему за шиворот течет вода. Она каплями падала с перекрытия. Охотник пересилил себя и не стал открывать глаза и менять место. Про себя он начал читать молитву, которую в день Скорби следовало повторять не менее сотни раз.

Когда Корнелио открыл глаза, дождь закончился, но гроза даже не думала уходить. Фелиции не было на своем месте, она зачем-то ушла вглубь разрушенного здания. Корнелио тяжело поднялся, у него ломило все тело. Он нашел магичку за внутренней стеной бывшей церкви, стоявшую на коленях перед странным сооружением. Это было небольшое возвышение, рядом находилось несколько странных приборов, по которым то и дело пробегали желтые и серебряные искры. Пол был исписан странными символами, от которых у Корнелио защемило в сердце.

«Зло, демоны», – пронеслось в голове у Корнелио. На возвышении был начертан круг, он мигал голубым светом, словно стараясь попасть в такт вспышкам молний.

— Прости, Корнелио, это сильнее меня, – сказала она, поднимаясь. По её левой щеке прокатилась слеза.

— Что это? – рука охотника потянулась к мечу. Фелиция медленно протянула руку в его сторону. Корнелио скрутила магическая сила и потащила к кругу. Как он не сопротивлялся, магия оказалась сильнее его. Попав в круг, он начал быстро читать молитву на развенчание демонической магии, но не успел.

Белая вспышка ослепляющего света, еще одна. Корнелио не мог понять, откуда они, все затопил сверкающий белый свет. Охотник упал на колени, слепо ощупывая пространство вокруг себя. Его окружил прочный магический барьер голубого света, колоной ударившей в грозовое небо. Корнелио метался в этой колоне, пытаясь спрятаться от непрерывных ослепляющих вспышек. Он упал лицом на магический круг, закрыл глаза, прижал ладони к лицу. Вспышки пропали, вместо этого пришло пульсирующее сияние, медленно окрашивающееся из белого в красный. Только сейчас Корнелио понял, что источник света его глаза. В этот же момент в его голове возник хор голосов, поющих на неизвестном языке. Звук все усиливался, мешал Корнелио сосредоточиться на молитве.