Книга Предречение, страница 193 – Артем Барабашкин

— Это символ ордена Очищения. Нам нельзя в эти развалины.

— Но почему. Повсюду лес, нам опасно здесь оставаться. – Словно подтверждая слова магички, позади них с треском ударила молния.

— Очищение – древний орден, прародитель инквизиции и охотников на еретиков. Он боролся со злом такого рода, что матриисты по сравнению с ними окажутся добрыми ребятами. Дальше нельзя.

— Тогда мы можем погибнуть от удара молний.

— А можем выжить. Не так уж часто молнии бьют в людей, – прошептал Корнелио. Его лицо посерело от страха.

— По тебе не скажешь, что ты в этом уверен. Ты весь дрожишь!

— Это жар. Воспалились раны. Пойдем туда и станем носителями зла, из-за которого орден Очищения предал все здесь огню.

— Так это сделали они? – Фелиция кивнула в сторону руин. Её волосы развевались на ветру, лицо осунулось, плечи дрожали. «Ей ведь холодно и страшно не меньше меня», – запоздало подумал охотник. – «Думая про себя, я совсем забыл про нее. Я нарушил одну из главных заповедей Экхалора. Ладно, ты, пень непрошибаемый, можешь переждать грозу на улице. А она? В мокрой одежде под этим ветром?»

— Скорее всего, жители этого поселения были отравлены ересью или колдовством. – Молнии били все ближе. Охотник старался не оборачиваться к лесу, большие черные глаза Фелиции отражали вспышки.

— Но если они все уничтожили, значит, опасности нет?

— Ну… – заколебался охотник. В словах Фелиция была изрядная доля здравомыслия. Гроза совсем распоясалась, молния хлестали по всему лесу. Где-то занялся огонь. К тому же начал накрапывать дождь. Крупные капли несколько раз хлопнули по голове Корнелио.

— Решай быстрее… – слова магички уносил ветер. Деревья клонились книзу, трещали, капли становились все настойчивее. Корнелио с тоской посмотрел на качающийся знак ордена Очищения.

— Пошли.

На этом месте когда-то было большое поселение. Теперь уцелели лишь каменные и кирпичные руины. Многие из них были покрыты следами копоти. На роль укрытия подходило лишь большое здание в центре поселения.

«Скорее всего, экхалорианская церковь старого типа, нет шатерообразного купола и надстроек», – подумал Корнелио, забираясь через кучу мусора внутрь.

Простое здание в виде куба лишилось крыши и одной стены. Потемневший сырой кирпич пророс плющом и мхом. Охотник счистил лишайники около оконного проема и удовлетворенно кивнул. Сдвоенные молнии. Корнелио оставалось надеяться, что в святом здании не уцелели следы древнего зла. Дождь усилился, превратился в сильный ливень. Корнелио отошел к дальней стене, здесь уцелело часть арки и перекрытия. Под ним магичка и охотник укрылись от грозы.

— Именно в такую грозу семилетние дети проходят обряд вступления в Церковь, –сказал Корнелио, медленно опускаясь около влажной стены. С его волос струйками стекала вода, крупные капли дождевой воды катились по лицу, смешиваясь с горячим потом. Охотника лихорадило, воспаление после купания в холодной воде усиливалось.

— Как это проходит? – спросила Фелиция, устало улыбаясь. Её ладонь нашарила руку охотника и крепко сжала его запястье. Корнелио захотелось расцеловать магичку за этот жест поддержки. Он смутился от волны нахлынувших чувств и опустил голову.

— Ребенок входит в церковь, где погашен свет, – Корнелио говорил, не поднимая головы. – Молнии освещают его путь к алтарю, под молитвы на древнеэндорийском. Поверь мне, это захватывает дух, – Корнелио закрыл глаза, вспоминая то время. К церкви его подвели не родители, а инквизиция. И молитвы шептали не соплеменники, а братья по ордену. Но тогда он забыл обо всем горе, что испытал во время пребывания в монастыре. Тогда он чувствовал себя настолько близко к Экхалору, как никогда в последующем.