Книга Судьба наёмника, страница 11 – Сергей Воронов

Когда за юношами закрылась дверь, Энвил потянул за капюшон друга. «Да сними ты его наконец», — произнес он. Тем, кто был в таверне, открылось красивое лицо молодого двадцатилетнего юноши. Тонкие губы, аккуратный, заостренный нос, гладко выбритое лицо, голубые глаза и белые, чуть волнистые волосы до плеч. Несмотря на довольно молодой вид, на лице Хазарда был заметны прикосновения войны. Над его правым глазом был шрам, неглубокое касание лезвия было видно и на левой щеке, а также — косой шрам через нижнюю губу слева, шедший до подбородка.

Разговоры в таверне поутихли, но все громче и громче становился шепот:

«Хазард, это точно он», «Он и правда вернулся, старику не показалось», «Глянь! Это правда Хазард», — доносилось до ушей воина. Хазард не помнил, когда его сердце в последний раз билось так взволнованно, его взгляд медленно скользил по помещению и обстановке, но почти не задерживался на людях. Ему хотелось увидеть знакомые лица, но было страшно заглянуть им в глаза, где воин ожидал увидеть осуждение, насмешку, отвращение и даже злость. А шепот тем временем становился громче, несколько людей даже встали со своих мест, чтобы лучше разглядеть гостя.

«Я же говорил, что видел его!» — первым нарушил шепот Ирвен, поднявшись из-за стола. По таверне прошла волна смешков и даже Хазард слегка улыбнулся. «Старик Ирвен, он уже год как полностью потерял зрение, но все никак не привыкнет. Да что там говорить, мы тоже не привыкли», — негромко сказал Энвил другу, похлопав его по плечу и дав необходимый толчок. На ватных от волнения ногах, юноша двинулся вперёд между длинными столами, стоящими вдоль зала. В углах за малыми круглыми столами сидящим пришлось привстать, чтобы разглядеть гостя. Хазард все так же не смотрел в глаза людям, на его лице была легкая, неловкая и, как ему казалось, неуместная улыбка.

За время путешествия ему приходилось быть в центре внимания знати разных королевств. Видеть их заинтересованные и удивленные глаза, слышать шепот и смешки, а также чувствовать пренебрежение и отвращение в каждом слове. Но никогда он не чувствовал себя так неловко, так тяжело, как сейчас, под взглядами людей, с которыми рос. Было ощущение, что они знают все его мысли, все произошедшие события, всё, что юному наемнику пришлось пережить и совершить. Этот короткий путь через таверну был настолько тяжким, что в какой-то момент Хазард, глубоко вздохнув, закрыл глаза, стараясь унять дрожь внутри. Шепот и слова народа сплелись в неразборчивый шум, где в каждом восклицании воин слышал злость и осуждение, а в смехе — издёвку. Наконец он подошёл к единственному столу, что стоял поперек. За ним сидел старейшина, и его помощники — те, кто следил за сбором и количеством урожая, за домами и участками людей в деревне, за передвижением диких зверей в лесах. Также за этим столом сидел глава ополчения, им был Злотан.

«Хазард», — обратился старейшина к наёмнику, встав со своего места. Он был первым человеком, кому юноша посмел посмотреть в глаза и, к своему удивлению, увидел в них теплоту. Тиски страха ослабили хватку на его горле, дыхание наёмника стало легче, он чуть улыбнулся и кивнул в знак приветствия.

— Четыре года прошло с тех пор, как мальчишка отправился в путешествие, о котором мечтал, и наконец вернулся, — голос старейшины звучал негромко и мягко, но стоило ему заговорить, вся таверна погрузилась в тишину. Старейшина внимательно оглядел юношу: — Ты изменился за эти годы, а я постарел.