Книга Я есть Закон! Том 1, страница 41 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— Просто ничего не подписывай, — продолжал веселиться шеф, явно намекая на распространённые в этом мире виды мошенничества.

— Я юрист, — напомнил я.

— Стал им, наверное, пару дней как, — парировал Маньков, он оглядел девочку с ног до головы и добавил: — Мы юристы, сударыня. С нами такие фокусы не прокатывают.

Девочка побледнела. Её пальцы сильнее сжали бумагу.

— Я не фокусница, я племянница дяди Ильи. Меня Света зовут. И у меня письмо от бабы Нюры, — сказала она и ещё раз помахала конвертом.

Маньков повернулся ко мне, ожидая подтверждения. В глубинах памяти Ильи тем временем что-то жалобно пискнуло. Дальняя родственница по имени Анна Егоровна действительно существовала. Реципиент видел её один раз в жизни, около двадцати лет назад, и сохранил лишь смутный образ старого зелёного домика, высокого крыльца и запаха сушёной травы.

— Есть такая в вашем фамильном древе? — спросил Маньков.

Я кивнул. Процессуальная проверка личности отправителя была пройдена.

— О! Тогда оставляю вас с вашими тайнами наедине, — сказал шеф и поднялся, поправляя пиджак. — Только у меня к вам просьба, Света — вы надолго дядю Илью не занимайте. Он всё-таки на работе вроде как.

Маньков вышел, аккуратно прикрыв дверь. Девочка положила конверт на стол. На нём не было марок или штампов — только моё имя, написанное неровным почерком.

— Вот, — стесняясь, произнесла Света.

Я вскрыл конверт — внутри лист с рукописным текстом. Почерк был неровным, буквы то наползали друг на друга, то обрывались, словно рука пишущего периодически теряла опору.

«Здравствуй, Илюшенька, надеюсь, ты меня помнишь. Вы с родителями приезжали ко мне в Тихую Заводь как-то летом и гостили. Обязательно передавай Зине и Серёже привет! Пишу я тебе просьбу. Позаботься, пожалуйста, о Светочке. Она тебе четвероюродной племяннице приходится. Дальняя, но родня. Не откажи. Помоги бедняжечке. Жизнь у неё не сахар. Мама её, дочь моя Олюшка больше не с нами, а папаша окаянный живёт в одном с тобой городе. Никчёмный человек, но алименты платит исправно. Я совсем старая стала, больше девочку тянуть не могу, да и в институт ей поступать надо».

Я задумался: как я могу помочь своей четвероюродной племяннице поступить в институт? Я ничего не знал о местных системах образования. Но продолжил читать:

«Зина подсказала, где тебя можно найти. А папашу Светы мы разыскать никак не можем. Знаем лишь, что машины где-то чинит. Помоги, пожалуйста, его найти и отведи к нему девочку нашу. Он всё-таки родитель, хоть и непутёвый, заботиться должен. Убедись, что она устроится хорошо и что он её обижать не будет. Зовут этого нерадивого Фискин Андрей Алексеевич. Спасибо тебе, Илюшенька. Баба Нюра».

Я поднял взгляд на девочку. Света сидела неподвижно, не сводя с меня глаз. В её взгляде перемешались страх и слабая, почти угасшая надежда. Она была частью моего фамильного древа, пусть и на самой его периферии, а значит, находилась под моей юрисдикцией. По крайней мере по земным неписанным законам.

— Твоя бабушка пишет, что твой отец живёт в этом городе, — произнёс я. — Но он скрывается…

Света шмыгнула носом, отвела взгляд и сказала:

— Он не скрывается. Он просто… занятой.

Я снова посмотрел в письмо. «Никчёмный человек», «нерадивый». Терминология бабы Нюры была эмоциональной, но суть ясна: субъект уклоняется от исполнения родительских обязанностей, ограничиваясь лишь финансовым откупом. Однако девочка верила, что отец не такой, как описывает его бабушка, а просто занят. Что ж, разыщем — узнаем.