Книга Пожиратель. Книга IV, страница 113 – Алексис Опсокополос

В целом план неплохой. Одно лишь смущало: как подловить? Японец двигался настолько быстро, что я его порой даже не замечал. Как в этой ситуации ловить — было непонятно.

К середине третьего раунда с трибун раздался первый свист — кто-то из уважаемых аристократов на трибунах не выдержал и выразил таким образом своё отношение к довольно-таки скучному зрелищу. Но мне было на это плевать — это японец заботился о красоте боя, мне надо было просто выйти в финал, чтобы отработать полученные деньги.

После пятого или шестого свиста с трибун Гендо решил сменить тактику. Я узнал об этом, когда вместо очередного тупого удара в спину, почувствовал острую боль, словно меня кто-то полоснул ножом между лопаток. Обернувшись, увидел улыбающееся лицо японца и его изменившиеся ладони — теперь они были похожи на два лезвия. Размера они почти не изменили, но были металлическими и обоюдоострыми. Гендо поднял ладони вверх, демонстрируя их зрителям и давая им понять, что сейчас начнётся «веселье». После чего бросился на меня — всё так же, словно танцуя.

И я тут же почувствовал себя барашком на вертеле, к которого повар срезает кусочки мяса. Броня и защита работали, куски от меня, конечно же, не отлетали, но всё моё тело стремительно покрывалось порезами. И мне это категорически не нравилось. К перерыву я выглядел так, словно прорвался сквозь строй разъярённых самураев, вооружённых катанами.

Хорошо, что я обладал некоторым лекарскими навыками и смог сам блокировать свои нервные окончания, реагирующие на боль. До быстро подморозил особо глубокие раны. После чего вытер предоставленными Мироном полотенцами кровь, выпил воды и отправился на четвёртый раунд.

Если Петя Сибирский прав, и Гендо получил задание уложить меня на пол арены не раньше шестого раунда, то меня ждали ещё как минимум шесть минут попыток шинкования. И мне не улыбалось это всё терпеть. Надо было что-то делать? Но что? Этот гадёныш двигался очень уж быстро. Вроде бы мелочь, вроде бы на небольшой арене в любом случае оставалась возможность его как-то зажать и поймать, но нет. Я предпринял несколько попыток, и все они обернулись неудачей. А я получил с десяток новых порезов — довольно крупных и болезненных. И обезболить или заморозить их во время боя не получалось.

Надо было кардинально менять тактику. Но на какую? Убрать все защиты и тоже ускориться? В принципе можно было попробовать — мы с Артёмом Ивановичем тренировали бои в режиме максимального ускорения. Но делать это надо было после перерыва — заморозив все новые раны. Неизвестно, насколько они были глубоки, и броня их сдерживала. Был риск с потерей брони дать ранам раскрыться и потерять много крови.

Поэтому мне пришлось дотянуть и дотерпеть до конца раунда. Нельзя сказать, что это было прям избиение: многие удары мне удалось отбить, действуя на опережение, несколько раз я смог сам нанести удары, один раз так припечатал японцу в ухо, что он пролетел через половину ринга. Но в целом по очкам он, конечно же, вёл.

В перерыве я понял, что сил у меня осталось не так уж и много. Вспомнил, что меня предупреждали о том, что Гендо любит сначала вымотать противника, а затем нанести ему решающий удар. Похоже, пока всё шло по плану японца. И мне это вот совсем не нравилось.