Книга Большой проигрыш, страница 56 – Алексис Опсокополос

Впрочем, дон Мигель, заметив моё смущение, решил меня немного успокоить и сказал, что немного знает немецкий. Правда, сообщил он это на испанском, что вызвало у меня некоторые сомнения в искренности его слов. Впрочем, других вариантов не было. Оставалось лишь надеяться, что ничего особо переводить не придётся — если я правильно разобрался в ситуации, мне осталось подойти к королю, преклонить перед ним колено и получить титул. Ещё, прежде чем мы расстались с переводчиком, дон Мигель успел сказать, что нам пока следует ждать короля. Что, впрочем, и так было ясно.

В ожидании Альфонсо Четырнадцатого мы простояли, переминаясь с ноги на ногу, примерно минут пять. Затем торжественно зазвучали фанфары, и появился монарх. Он прошёл к трону, уселся на него, оглядел присутствующих и, как мне показалось, слегка кивнул кому-то. И тут же снова раздались звуки фанфар. Когда они стихли, дон Мигель что-то сказал мне на испанском и пошёл к трону. Я отправился вслед за этим «знатоком немецкого языка».

Когда до трона осталось около пяти метров, дон Мигель остановился; я, соответственно, тоже. Я смотрел на своего сопровождающего, боясь пропустить какой-либо знак, и не заметил, как откуда-то появился роскошно одетый мужчина с большим свитком в руках — видимо, с королевским приказом. Этот мужчина обратился с небольшой речью к присутствующим в зале, после чего принялся торжественно читать начертанное на свитке. Разумеется, я ничего из сказанного им не понял, но отметил, что там присутствовали слова «Роман Седов-Белозерский» и «маркиз де Леганес».

Как только мужчина, который был, если можно так сказать, ведущим церемонии, закончил читать и свернул свиток, все зааплодировали. Похоже, он в своей речи объявил о том, что Альфонсо Четырнадцатый пожаловал мне титул маркиза. По логике это должно было произойти до того, как меня произведут в гранды.

Все зааплодировали, а я на всякий случай преклонил голову перед монархом. Я очень злился на дона Мигеля за то, что он не рассказал мне обо всех нюансах церемонии, никак меня не подготовил, можно сказать, отправил меня на танк с барабаном. Ни я, ни бабушка, ни, скорее всего, Вильгельм Пятый не подозревали, что всё будет настолько официально, а испанцы не удосужились нас об этом предупредить. Либо поручили это дону Мигелю, который с задачей не справился. И вот теперь я стоял перед королём и чувствовал себя как парнишка из рабочего пригорода, попавший на званый княжеский приём.

Снова прозвучали фанфары, после чего мужчина со свитком произнёс ещё одну короткую, но очень эмоциональную речь. Сразу же по её окончании ко мне подошли две симпатичные девушки. Одна держала в руках чашу с водой, другая — полотенце с изображением какого-то герба. Дон Мигель, окончательно забывший, что он знает немецкий, что-то произнёс на испанском и рукой указал на чашу.

«Пить её не нужно, — подумал я. — Иначе дали бы ещё маленькую чашку или бокал. Да и полотенце тогда не пригодилось бы. Значит, надо омыть лицо».

Впрочем, после этого пришла другая мысль — я подумал, что не исключён вариант, при котором надо зачерпнуть воду ладонью и всё же отпить из чаши, а потом вытереть руки полотенцем. И, надо признать, я немного растерялся. Благо дон Мигель, заметив мою растерянность, осознал, что я не понимаю, как надо поступить. Он быстро провёл ладонью по своему лицу, показав, что водой надо таки умыться. Что я тут же и сделал — зачерпнул правой ладонью немного воды и протёр мокрой рукой лицо. После этого девушка с чашей тут же отступила, а её, так сказать, коллега протянула мне полотенце.