Книга Шапка Мономаха, страница 77 – Алексис Опсокополос

— Если уж ты заговорил о традициях, то по традиции я должна носить траур! О какой женитьбе ты говоришь? Не спорю, это в теории допустимо, но только после того, как закончится траур. Минимум годовой!

— Я не собираюсь так долго держать траур, — спокойно сказал Карим. — Я хочу жениться до нового года. Меня никто не осудит. Я каган!

— Меня осудят! Поэтому я собираюсь держать траур. И с чего ты вообще решил, что я пойду за тебя замуж? — вызывающе спросила Дана, общаясь с Великим каганом с глазу на глаз, она не особо следила за соблюдением протокола и могла себе позволить небольшую дерзость.

— Потому что так будет правильно! — отрезал Карим. — Абылай всегда был мне как старший брат, ты знаешь, что я ему обязан всем, что у меня было, есть и будет. И после того, что произошло, раз уж я взял на себя ответственность за страну, то я должен взять и ответственность за семью Абылая: за тебя и Айсулу. Я должен гарантировать вашу безопасность.

— А при чём здесь женитьба?

— При том, что только она гарантирует и вашу безопасность, и спокойствие в стране.

— Каким образом?

— На первом же совете старейшин встанет вопрос о моей женитьбе. У кагана должен быть наследник — это не обсуждается. Мне начнут предлагать невест самые уважаемые роды каганата. Всем, кроме одного, я буду вынужден отказать. И кого бы я ни выбрал, остальные затаят обиду — посчитают оскорблением, что я не выбрал их дочь. Кто-то и между собой может начать враждовать на этой почве. Зачем нам это? Разве нам нужны новые потрясения?

— Не нужны, — согласилась Дана, ей пришлось признать, что логика в словах Карима присутствует, но вот идти замуж за него ей категорически не хотелось.

— А вот если я женюсь на тебе, никто ни слова против не скажет, — продолжил рассуждать Карим. — Никто не осудит, никто не обидится. Полный совет старейшин состоится через две недели. На нём планируют поднять вопрос женитьбы. Я даже знаю, кто это собирается сделать, но я сыграю на опережение — в самом начале я объявлю о нашей с тобой свадьбе и приглашу всех на неё в декабре!

— Пожалуйста, Карим, не в декабре! — взмолилась Дана. — Я готова пойти за тебя, если нет другого выхода, но я должна держать траур по Абылаю не меньше года.

— Ты хорошо сказала, другого выхода у тебя нет, — ухмыльнувшись, произнёс Карим. — Только вот ты не продержишься год.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Дана. — Ты мне угрожаешь?

— Нет, что ты! — театрально всплеснул руками Карим. — Как ты могла подумать такое? Я лишь хотел сказать, что старейшины не дураки. Ты ведь понимаешь, что значит для любого из них выдать дочь или внучку за меня?

— Догадываюсь.

— Это значит — приблизиться к кагану. Ради этого многие пойдут на что угодно, вплоть до ликвидации конкуренток. А ты главная конкурентка им всем.

— Всё же ты мне угрожаешь.

— Нет, я лишь говорю, как всё обстоит на самом деле.

— Но я должна держать траур, — стояла на своём Дана.

— Если это так важно для тебя, то у нас есть ещё один вариант, при котором мы избежим проблем, — сказал Карим. — Я женюсь на Айсулу.

— Карим, нет! — воскликнула Дана.

— Почему? Что за реакция? Ты считаешь, что я её недостоин? Великий каган недостоин твоей дочери?

— Достоин, но она ещё совсем юная. Ей рано замуж. Всё же традиции традициями, но у нас не средневековье.