Книга Долг, страница 73 – Алексис Опсокополос

— Вот потому у тебя и зелёная аура, а у них голубая, — сказала бабушка улыбнувшись. — Ты человек, а они эльфы.

— Но вы же говорили, что нет разницы между эльфами и людьми. И что аура — это условность.

— Может, и нет. А может, и есть. Сложно утверждать наверняка.

— Но у вас тоже голубая аура, а вы не пошли, — заметил я.

— Часть жизни я была человеком, — сказала бабушка. — Учитывая мой возраст, не такую уж и большую часть, но несомненно, самую важную.

— Всё равно я не верю, что люди и эльфы так уж сильно отличаются друг от друга. Я знал и знаю достаточно людей, которые не просто пошли бы посмотреть на казнь, но ещё бы и палачу помогли.

— Я тоже таких знала.

— А всё же, я могу узнать, почему Вы туда не пошли? — набравшись смелости, спросил я.

Бабушка внимательно оглядела меня, как-то очень уж грустно улыбнулась и негромко произнесла:

— Я была немногим старше, чем ты сейчас, когда впервые казнила человека. Я сама вынесла ему приговор и сама привела его в исполнение.

— За что? — осторожно спросил я.

— За убийство моих друзей. Это была очень печальная история. По вине этого человека, точнее, этого подонка и предателя, погибли мои друзья, много друзей; а подонок сменил имя, внешность и спрятался там, где, по его мнению, никто не мог его достать. А я достала. И убила. Как-нибудь я расскажу тебе об этом более подробно, если тебе, конечно, интересно.

— Очень интересно, — сказал я и рискнул задать вопрос: — Это было в период бездарья, раз Вы были чуть старше меня?

— Это был переходный период — самое страшное время, из всех, что мне довелось пережить. Возможно, магия уже потихоньку возвращалась на Землю, но мы этого ещё не чувствовали, по крайней мере, я. Мы пытались выжить в одном очень нехорошем и страшном месте — я, твой прапрадед и наши друзья. К сожалению, выжили тогда не все, а мне снова пришлось убивать. Нам всем пришлось, но мне больше всех.

— Почему Вам больше всех? — не удержался я от очередного вопроса.

— Так получилось, мальчик мой, — ответила бабушка и дотронулась до моей ладони своими ледяными пальцами. — Кто-то должен был это делать, а я хоть ещё и не стала эльфом, но уже перестала быть человеком. Мне было не жаль тех, кого я убивала. Я не была жестокой и не имела склонностей к садизму, просто в какой-то момент перестала испытывать некоторые чувства: любовь, жалость, сострадание. Возможно, это была моя плата за то, чтобы стать одной из первых эльфиек, а может, даже первой.

От бабушкиных слов мне стало не по себе, я представил, что ей пришлось пережить сто лет назад, и мурашки пробежали по спине.

— А потом вернулась магия, и началась первая магическая война или, как её официально называют, Война Одарённых, — сказала бабушка. — Я убила немало народа: и в бою, и казнила. В основном это были нехорошие люди, орки и эльфы, но я допускаю, что иногда могла и ошибаться. И самое печальное — мне ещё предстоит убивать, хоть и совершенно не хочется этого делать. Но я чувствую — придётся. И скорее всего, мой мальчик, очень скоро. Поэтому сейчас в тюремном дворе пусть уж обойдутся без меня. С меня на сегодня хватит суда и приговора.

Мне очень не понравились слова бабушки о её предчувствии, а она тем временем ещё раз меня оглядела и произнесла:

— Неважно выглядишь.