Книга Долг, страница 119 – Алексис Опсокополос

— Я знаю, кто ты, — ответила Мила. — И я рада, что у тебя всё хорошо. Но я не могу пойти с тобой. А ты уходи. И, пожалуйста, побыстрее. Мне ещё надо полностью сжечь юрту. Если здесь останется хоть что-то, кроме пепла, сильный маг определит, что здесь был кто-то ещё, кроме тебя, Романова, его охраны и двух убийц. А я и так сильно рискую.

— Не можешь идти или не хочешь? — уточнил я. — Тебя что-то здесь держит?

— Я хочу, — сказала Мила. — Очень хочу, но не могу.

— Ты чего-то боишься? Что вообще с тобой происходит? Ты можешь мне нормально всё объяснить?

— Дело не во мне, и быстро это не объяснишь. Просто поверь, всё очень сложно. Но я с этим разберусь, мне всего лишь нужно время.

— Но я хочу тебе помочь! Я хочу, чтобы ты была в безопасности, чтобы мы были вместе!

— Ты мне уже помог.

— Чем? — воскликнул я, изрядно удивившись.

— Своими словами, тем, что ты хочешь, чтобы мы были вместе, — ответила Мила, она улыбнулась, обняла меня, поцеловала и прошептала мне в самое ухо: — Мы будем вместе. Если мы оба этого хотим, значит, когда-нибудь обязательно будем вместе. Этот мир слишком мал, чтобы мы не смогли найти друг друга ещё раз. Мы обязательно снова встретимся и больше не расстанемся. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — ответил я, поцеловал Милу и принялся начитывать заклинание ухода в сдвиг.

Мне ужасно не хотелось уходить, хотелось ещё хотя бы минуту подержать любимую в своих объятиях, но я понимал: с каждой секундой её шансы замести следы уменьшаются. И в качестве подтверждения моим опасениям до меня донёсся шум и крики. А я ведь и не обращал внимания на то, что из-за пределов юрты во время нашего общения не донеслось ни звука, будто там на улице была полная тишина.

Но никакой тишины там явно не было, снаружи активно пытались разрушить защитный купол — просто тот поглощал любое воздействие, в том числе и звуковое. А теперь звук прошёл — значит, купол уничтожили или пробили в нём бреши.

На последних словах заклинания до меня дошло, что я держу Милу за руки и могу забрать её с собой в сдвиг; я быстро отпустил любимую, успел заметить, как по её левой щеке покатилась слеза, и тут же Мила стала полупрозрачной, и наступила тишина. Уходить я не спешил, в этом не было необходимости — что бы теперь ни произошло в юрте, для меня это угрозой не было, а вот проследить, как Мила справится со своей задачей, очень хотелось.

Едва я ушёл в сдвиг, моя девушка вытянула вперёд руки ладонями вверх и принялась начитывать какое-то заклинание; на её ладонях появился небольшой шар из горячей плазмы и начал быстро расти, превращаясь в пылающую сферу. Я наблюдал за всем этим, стоя буквально в двух метрах от Милы. За несколько секунд сфера увеличилась до такой степени, что Мила оказалась внутри неё, а потом по моим глазам ударила яркая вспышка, и я не столько увидел, сколько догадался, что сфера взорвалась.

Я инстинктивно зажмурился, а когда через секунду открыл глаза, увидел, что юрты больше нет — она сгорела. Оглядевшись, я понял, что не осталось вообще ничего: ни стен, ни пола, ни кровати и кованого сундука в самой юрте, ни кафельной плитки и фаянсового унитаза в пристройке-санузле. Лишь пепел, лежащий на выжженной земле, напоминал, что здесь было жилище.

Разумеется, Милы тоже не было — она ушла в сдвиг. Зато был защитный купол, который на моих глазах окончательно разрушили четыре мага, после чего они прорвались на место, где стояла юрта, и принялись по горячим следам исследовать пепелище. Минут пять я наблюдал, как маги копошатся в пепле, и по их недовольным лицам понял: ничего найти или почувствовать у них не получается — следов не осталось. Можно было уходить.