Книга Долг, страница 115 – Алексис Опсокополос

И момент для предупреждения она выбрала удачный — перед тем, как взять меня на болевой приём. Если вдруг кто-то услышал эту фразу, её вполне можно было связать с поединком. Заявить сопернику «Не спи!» и поймать его на болевой — очень логично. Но вот только что она этим хотела сказать?

О фразе Милы я думал до конца турнира, о ней же думал и на ужине. Он кардинально отличался от обеда: был накрыт на свежем воздухе в огромных шатрах и проходил в смешанном европейско-казахском стиле: гости сидели на стульях, а на столах встречались европейские блюда.

Гостей было море. Кагану и его семье пришлось выполнять церемониальные функции, и к моей радости, рядом с Айсулу меня не посадили; таким образом весь вечер я был предоставлен сам себе и своим мыслям, навязчивым мыслям о Миле и её странном предупреждении. Мне очень хотелось рассказать Александру Петровичу об этом, но я не решался. Не так уж много было шансов, что кесарь всерьёз воспримет слова девушки, разыскиваемой ФКБ за убийство, совершённое в Новгороде, девушки, которая работала на кагана явно не под своим именем.

А вот шанс на то, что Романов поделится полученной информацией с Абылаем, был. Пусть маленький, но был. Поэтому рассказывать ему всё не стоило. Но и оставлять кесаря в неведении я не мог. В итоге, когда уже далеко за полночь все стали расходиться и мы с Романовым отправились к нашим юртам, по пути, убедившись, что меня никто, кроме кесаря, не слышит, я сказал:

— Александр Петрович, у меня нехорошее предчувствие, а Вы без охраны, разрешите мне переночевать в Вашей юрте и проследить, чтобы ничего не случилось.

— Вообще-то, посольская охрана меня возле юрты уже дожидается, — ответил кесарь.

— Вы вызвали охрану? — удивился я.

— На ночь охрана всегда приезжает, это правило. Да и я сам такую защиту ставлю по периметру юрты, что даже твоя бабушка незаметно не проберётся.

— Но у меня очень нехорошее предчувствие, — настаивал я.

— Предчувствие? — переспросил кесарь. — Что-то ты мне недоговариваешь.

— Это трудно объяснить и долго рассказывать, просто разрешите переночевать в вашей юрте. Я Вас не обманываю, у меня очень нехорошее предчувствие.

— Я чувствую, что не обманываешь.

На самом деле я и обманывал кесаря, у меня действительно были очень нехорошие предчувствия после слов Милы. Так что всё было честно.

— Хорошо, — после некоторых раздумий ответил кесарь. — Пойдём. Мне так даже проще. А то мало ли что, я потом не хочу перед твоей бабушкой объясняться.

Мы дошли до юрты Александра Петровича, возле неё нас встретила охрана — четыре крепких парня в форме сотрудников российского посольства.

— Всё как положено, — пояснил Романов. — Ребята серьёзные, все боевые маги. Не скажу, что любую атаку отобьют, но до момента, пока я проснусь и приду на помощь, продержатся.

Охранники остались на улице, встав с четырёх сторон, таким образом, чтобы полностью контролировать подходы к юрте, а мы вошли внутрь.

— Вон на ней можешь прилечь! — сказал кесарь, показывая на стоявшую у одной из стен оттоманку.

— Благодарю, — ответил я. — Но я спать не буду.

— Это уже твои проблемы, — усмехнулся Романов и принялся ставить защиту.

Александр Петрович возился примерно полчаса: начитывал какие-то заклинания, расставлял повсюду артефакты, и в итоге удовлетворённо вздохнул и сказал: