Книга Долг, страница 101 – Алексис Опсокополос

Очень уж много всего я съел, даже и не представлял, что в меня столько может влезть. Впрочем, айран, как и обещал Хусейн, творил чудеса — когда казалось, что мясо в меня уже больше не полезет, я делал несколько глотков чудесного напитка и оказывалось, что ещё кусочек съесть могу.

Но как бы мне ни хотелось сделать приятное хозяину, накрывшему для нас такой роскошный дастархан, в какой-то момент пришлось сказать себе нет. В желудке уже просто не осталось места, а я любил сладкое и очень хотел попробовать местный десерт, если, конечно, не лопну до его выноса.

И тут наконец-то официанты снова начали убирать со стола грязную посуду, похоже, я таки дождался десерта. Но когда передо мной поставили чистую тарелку, я напрягся — она совершенно не отличалась размером от предыдущих. Это была не десертная тарелка. И в подтверждение моим догадкам вынесли ещё два больших блюда, и снова с мясом, но в этот раз компанию ему составил картофель. Правда, при ближайшем рассмотрении оказалось, что насчёт мяса ошибся — это блюдо было приготовлено из субпродуктов.

— Это куырдак, — пояснил Хусейн, окончательно взявший на себя роль моего гида по казахской кухне. — Очень вкусно. Ты должен это попробовать.

— Верю, что вкусно, — сказал я. — Как бы только это в себя запихать.

— Не забывай про айран, — напомнил араб и улыбнулся.

Куырдак действительно оказался очень вкусным, и я даже смог съесть примерно четверть от того, что мне положили в тарелку. Но ощущение, что я вот-вот лопну, усилилось.

Пока у меня хватало сил, чтобы лишь справляться с едой, остальные как-то умудрялись ещё и активно общаться. Не все, конечно — беседу вели Абылай, Дана, Карим, Романов и Хусейн. Айсулу с Алиханом, как и я, ели молча.

Супруга кагана и его брат предпочитали говорить на английском, но хорошо понимали говорящих по-русски Абылай и Александра Петровича. Хусейн постоянно перепрыгивал с языка на язык и, как мне показалось, сам этого не замечал.

А я смотрел на эту милую беседу и терзался вопросом: откуда такая дружба между Романовым, Абылаем и Хусейном? В том, что это была именно дружба, а не просто приятельские отношения, сомнений у меня не возникало. Ещё было интересно, кто такой этот Хусейн? Чем он ещё был примечателен, кроме того, что был иорданским принцем, причём, как я понял, даже не наследным.

А ещё я не мог не отметить, как органично смотрится семья кагана, несмотря на то, что он был человеком, а его жена, брат и старшая дочь эльфами. Я был уверен, что в этой семье маленькому Алихану было совершенно всё равно, какая аура появится у него в шестнадцать лет. Он знал, что отец и мать будут его любить хоть с красной аурой.

Нам в России, особенно в Петербурге, было чему поучиться у руководителей каганата. И явно ради этого урока Романов привёз меня с собой. Впрочем, не только ради урока. Пазл складывался без особых усилий: сначала намёк Милютина, затем приглашение меня на стопроцентно семейное мероприятие к кагану, знакомство с Айсулу, совместная прогулка в виде экскурсии. Всё это походило на ненавязчивое сватовство. Впрочем, почему ненавязчивое? Это было неприкрытое сватовство.

У кесаря были на меня конкретные планы, Александр Петрович не раз намекал, что хотел бы видеть меня во главе Петербурга. Сейчас, когда мне восемнадцать лет, об этом думать было смешно, учитывая, как сильны позиции Каменского среди эльфов. Но Романов дальновидный, а Каменский, как ни крути, довольно непредсказуемый — логично, что в долгосрочной перспективе на должности главы Санкт-Петербурга Александр Петрович предпочёл бы видеть меня.