Книга Эскалация, страница 130 – Алексис Опсокополос

Мы с соперником переоделись и вышли на арену. Аполлон Ерофеевич сказал, что раундов не будет и драться мы будем до победы одного из нас, хоть до самого вечера. Правда, при этом наставник очень уж улыбался — знал, что максимум через полчаса непрерывного поединка мы с Семёном оба должны были упасть на пол арены от изнеможения.

Сразу же после сигнала к началу поединка я принялся ставить на себя ментальные защиты. Поставил все пять, которые уже изучил: от чтения мыслей и намерений, от внушения, от перехвата контроля над телом и разумом соперника, от подавления воли и от проекции и усиления чувств и эмоций. Видимо, соперник занялся тем же, так как нападать он не спешил. Тогда я решил, что начать атаку стоит мне — всё же это я сдавал экзамен.

Для начала я выбрал одно из простейших ментальных заклятий и попытался внушить противнику сильный страх передо мной. Но сразу же по улыбке Семёна понял, что это не сработало. Нужно было выбрать что-то покрепче, но я боялся потратить на ментальные заклятия всю энергию. А соперник, судя по его улыбающемуся лицу, как раз этого от меня и ждал.

Нужно было чем-то удивить противника, и мне в голову пришла идея использовать одно из стихийных заклятий, чтобы проверить, стоит ли у Семёна хоть какая-то защита от них. Сам я ничего подобного ставить не стал, чтобы не тратить энергию, и если противник поступил так же, то можно было, атаковав его первым, немного сбить ему концентрацию. А если получится, то нанести ему существенный урон теми же ледяными кольями, а уже потом раненого подавить окончательно при помощи ментальной магии.

Но создавать ледяные колья — дело не такое уж быстрое, поэтому для начала я буквально за доли секунды сгенерировал на ладони небольшой ледяной шар, чтобы запустить им в соперника и сразу же выяснить, что там у него с защитой. И уже почти было запустил, но неожиданно ощутил сильнейшую боль во всём теле. И ладно бы просто боль, помимо неё, я почувствовал непреодолимое желание лечь на пол. Мне казалось, как только я лягу, боль сразу же пройдёт.

Тело ломило сразу всё, но при этом не так уж и сильно, вполне можно было эту боль перетерпеть и атаковать противника, но вот желание избавиться от неприятных ощущений было просто невыносимым. Я был уверен, стоит мне лечь на пол, и всё сразу пройдёт. И ещё мне расхотелось драться. Я просто не видел в этом смысла, ведь поединок причинял боль.

Ледяной шар упал с моей ладони на пол арены, призывая меня, последовать его примеру и рухнуть рядом. И я даже представил, как мне будет хорошо, когда я это сделаю — боль пройдёт, мне станет приятно и спокойно. Давно мне ничего так не хотелось, как лечь на пол. Единственное, что удерживало — было немного неудобно перед наставником, он ведь хотел, чтобы я дрался.

«Но это же глупо — драться, когда можно лечь на пол, — подумал я. — Сейчас мне больно, а лягу, и сразу станет хорошо».

И ещё я почувствовал, что начинаю терять сознание. Впрочем, это было не совсем то ощущение, которое испытываешь, когда тебя «выключают» на поединке. В этот раз я словно погружался в сон. Это было приятно. Я ещё не лёг на пол, а боль уже начала отступать, надо было лишь быстрее прилечь и поудобнее устроиться.

Я опустился на колени и упёрся руками в пол и уже почти было лёг, но случайно бросил взгляд на наставника. Он стоял у края арены, сложив руки на груди, и с интересом наблюдал за мной. И мне опять стало перед ним неудобно, он ведь хотел, чтобы я дрался. Надо было просто объяснить ему, что мне хочется лечь. Я не видел в этом желании ничего страшного. На четвереньках разговаривать с наставником было неудобно, и я решил встать. Однако у меня ничего не вышло — тело не слушалось.