Книга Вызов, страница 119 – Алексис Опсокополос

— Нет, ты представляешь, Роберт! Он решил, что я за шоколадку пойду к нему вечером! — продолжила Агата «тему дня» едва мы зашли в медпункт. — Представляешь? За шоколадку!

— Ну да, как-то несерьёзно, надо было хотя бы на торт приглашать, — пошутил я, но, как оказалось, неудачно.

— Ты полагаешь, за торт я бы пошла? — возмутилась Агата.

— Я полагаю, тебе надо остыть, — ответил я и поцеловал подругу. — Ты уже даже шуток не понимаешь.

— Если шутка дурацкая, то я отказываюсь её понимать! А Ярошу это так просто с рук не сойдёт! Если он думает, что раз не является преподавателем, то может себе позволить так нагло «клеить» курсанток, то он ошибается! Я это так не оставлю! Я завтра же всё расскажу пани Митрош!

Агата не на шутку распалилась, мне пришлось её обнять и ещё раз поцеловать, в этот раз долгим поцелуем. Сработало — после поцелуя подруга всё ещё хмурилась, но уже не возмущалась.

— Не надо ничего говорить пани Митрош, — сказал я. — Не стоит разжигать конфликт с Ярошем.

— Как это не стоит? — опять вспыхнула Агата.

— Так и не стоит. Ты ему что ответила?

— Чтобы засунул себе свою шоколадку в одно место!

— Я думаю, этого достаточно, чтобы он понял, что приглашать тебя больше не нужно. А если не понял и ещё раз пригласит, то я с ним поговорю.

— То есть, ты с ним поговорить можешь, а я пожаловаться пани Митрош не могу?

— Пойми, Агата, если ты расскажешь обо всём пани Митрош, Яроша, скорее всего, накажут. Несильно, конечно, но ему будет неприятно, и он попробует тебе отомстить, так как терять ему будет уже нечего. Скажи, ты хочешь, чтобы он в отместку рассказал пани Митрош, что я у тебя ночую?

Агата этого явно не хотела, поэтому ничего не ответила, лишь опустила глаза. А я продолжил доносить до неё свою мысль:

— А если я с ним поговорю и пообещаю рассказать о его выходках господину Нидербергеру, то ему будет что терять, и он оставит тебя в покое.

— Да, ты прав, — согласилась Агата. — Если он ещё раз со мной заговорит, я расскажу тебе.

— Умница! Я тобой горжусь!

Конечно же, я не переживал за то, что Ярош расскажет про нас пани Митрош. Я просто хотел избежать ненужного конфликта, так как был уверен, что в случае его развития, буду в нём задействован по полной программе. А мне было не до того — у меня оставалось три недели на сбор нужной информации и организацию побега. И на подготовку к турниру и победу в нём.

А в том, что турнир нужно было выигрывать, я не сомневался. Это стоило делать, даже если для этого мне пришлось бы использовать свои самые сильные навыки. Нидербергер ждал кубок, он мечтал о нём и хотел его заполучить во что бы то ни стало. Это я понял по его горящим глазам в момент, когда он говорил об этом кубке. Возможно, это было что-то личное, но меня это особо не интересовало. Я просто должен был добыть кубок для руководителя Восточного.

Я был почти уверен, что в случае моего поражения, разочарованный Нидербергер отправит меня в Краков или ещё куда-нибудь в тот же день. Он ведь обмолвился во время нашего разговора, что должен был это сделать незамедлительно, сразу же как узнал про мои способности. У него явно было предписание на такой случай. Но он его нарушил. И мне не стоило заставлять его сожалеть об этом поступке. Надо было добыть ему кубок. Я был уверен, что в этом случае смогу вернуться в Восточный и получить заслуженный отдых перед отправкой в Краков. Хотя бы сутки, в течение которых следовало бежать.