Книга Выбор, страница 154 – Алексис Опсокополос

Дядя кивнул и улыбнулся. Я решил напрячься и ответить ему тем же. Но к моему удивлению, улыбка далась мне легко. И я неожиданно понял, что мне вообще стало очень легко. Похоже, я действительно смог простить родителей, и прошлое меня наконец-то отпустило. Я впервые ощутил себя не бывшим эльфом, а настоящим полноценным человеком. Осознавать это было очень приятно. С этим ощущением я и покинул ставшее мне чужим поместье Седовых-Белозерских.

После такого серьёзного и тяжёлого разговора однозначно стоило прогуляться, спокойно всё обдумать и оценить произошедшее. Мне действительно стало невероятно легко, и я нисколько не лицемерил, когда сказал родителям, что мне их жаль и что я на них не обижаюсь. Так оно и было. Мне на самом деле было их жаль — по-человечески жаль этих несчастных эльфов, находившихся в плену своих предрассудков. И какие уж тут могли быть обиды?

Я добрёл до шоссе и по идущей вдоль него велодорожке направился в сторону Санкт-Петербурга. Мимо меня проносились спешащие в эльфийскую столицу автомобили, и никому не было дела до неспешно бредущего человека. Я вдохнул полной грудью прохладный северный воздух и ещё раз отметил — прошлое меня отпустило.

При этом я понимал: так просто это всё из памяти не выбросить, но теперь мне было не больно вспоминать ни отчий дом, ни прошедшее детство, ни родителей. Теперь все воспоминания спокойно улеглись на полочках моей памяти и больше не делали мне больно. И ещё я был просто несказанно рад, что смог сказать брату и сестре, что люблю их.

Примерно за полчаса я дошёл до парка Мариенталь и решил, что это удобное место, чтобы вызвать такси. Присел на лавочку у входа в парк, достал телефон и позвонил в службу поддержки моего мобильного оператора. Там узнал номер вызова петербургского такси, после чего позвонил и заказал машину. Через пять минут я уже сидел в такси.

Поезда из Санкт-Петербурга в Великой Новгород уходили с Центрального вокзала каждые два часа. Так как я никуда не спешил, то решил перед отъездом немного прогуляться по центру города и поэтому попросил отвезти меня на Английскую набережную.

Доехали мы довольно быстро, пробок почти не было. Покинув такси, я подошёл к Неве, минут десять постоял возле Благовещенского моста, любуясь снующими туда-сюда по водной глади катерами с туристами. После этого направился вдоль реки к Адмиралтейской набережной. От неё дошёл до Исаакиевского собора, в очередной раз поразился его красоте и величественности и по Адмиралтейскому проспекту выдвинулся к Дворцовой площади. Там полюбовался видом на Александровскую колонну и Зимний дворец и направился к Мойке. Вдоль её набережной дошёл до Невского проспекта, а по нему уже направился к Центральному вокзалу.

Но по пути у меня была запланирована одна остановка. Напротив Казанского собора, на набережной канала Грибоедова, находилось небольшое кафе, в котором делали и подавали самое вкусное, на мой взгляд, мороженое в Петербурге. В детстве это было моё самое любимое заведение. Родители не часто баловали меня походами в него, но если уж мы туда выбирались, то этот день я считал праздничным.

Больше всего я любил фисташковое мороженое. Родители разрешали нам с братом и сестрой выбирать три шарика. Андрей и Маша постоянно брали разное, а я всегда два фисташковых и лишь третий шарик у меня менялся. Воспоминания детства нахлынули на меня очередной волной, а так как теперь они не вызывали неприятных ощущений, то я им полностью отдался.