Книга Отверженный, страница 99 – Алексис Опсокополос

Занять свои места успели прямо перед звонком. А почти сразу за нами в аудиторию вошёл помощник ректора Пётр. Меня это сразу насторожило, и, как оказалось, не зря. Пётр подошёл прямиком ко мне и сказал:

— Андреев, вместо третьей пары зайди к ректору. Преподаватель предупреждён.

Я чуть было не спросил, зачем, но вовремя осознал, что ответа на этот вопрос не получу, поэтому просто подтвердил, что буду у ректора в назначенное время.

После второй пары я направился в главный корпус. В кабинете ректора, помимо самой Милютиной, находились её супруг и Глебов. Увидев их, я понял, что разговор будет долгим и непростым.

— Здравствуй, Роман! Присаживайся! — сказала Анна Алексеевна.

Я поздоровался с присутствующими, сел на стул, а ректор продолжила:

— Иван Иванович и Родион Степанович хотят задать тебе несколько вопросов. Так как тебе ещё нет восемнадцати, разговор должен состояться в присутствии попечителя или наставника, если речь идёт об одарённых. Я, как руководитель учебного заведения и лицо, присутствовавшее при активации твоего Дара, формально считаюсь твоим наставником и могу придать легитимность вашему разговору. Также я должна предупредить, что ты имеешь право отказаться от этой беседы или же прекратить её в любой момент.

Ректор опять обращалась ко мне на ты, возможно, мне надо было воспринимать это, как напоминание, что я обещал ей по возможности не закрываться.

— Анна Алексеевна! — улыбнувшись, сказал Милютин. — Ну, право слово, не стоит так уж официально всё представлять. Это ведь не допрос. Мы с Родионом Степановичем, как Вы верно заметили, лишь зададим несколько вопросов. Возможно, попросим рассмотреть несколько фотографий. Не более того.

— Если Роман не против, то можете задавать, — ответила ректор.

— Не против, — сказал я. — Если мои ответы хоть чем-то смогут помочь Ивану Ивановичу и Родиону Степановичу в их работе, я буду только рад.

— Похвальное желание помочь, молодой человек! — сказал Глебов и сразу же перешёл к делу: — Мы изучили Ваше небогатое досье и обнаружили, что Вы были жертвой нападения террористов по пути из Санкт-Петербурга в Череповец. И что Вы с подругой смогли дать бандитам отпор и, по большому счёту спасли жизни всем, кто находился в тот момент с вами.

— Да, это так, — коротко ответил я.

— Это очень похвально, — сказал Милютин. — Я изучил секретный отчёт нашего сотрудника, который беседовал с вами в домике егеря, он отметил, что не смог пробиться сквозь ментальную защиту, которую Вы себе поставили. Это правда?

— Роман, ты можешь не отвечать на вопросы, которые кажутся тебе личными или не имеющими отношения к предмету разговора! — неожиданно произнесла Анна Алексеевна.

— Я не ставил никакой защиты, — сказал я. — Оно само так получилось. Я это вашему сотруднику сразу и сказал тогда. Он должен был это тоже записать.

— А сейчас ты этому научился? — спросил Глебов, тоже перешедший на ты. — Потому как я чувствую сильнейшую защиту.

Меня переход на ты не смутил, наоборот, стало даже спокойнее — разговор стал меньше напоминать допрос.

— Нет, — ответил я. — Не научился. Иногда само собой выходит, когда стресс испытываю.

— Склонность к какому виду магии определил тебе Источник? — поинтересовался Глебов.

— Ни к какому. Анна Алексеевна сказала, что я могу развиваться в любом направлении или во всех сразу, если сил хватит.