Книга Отверженный, страница 35 – Алексис Опсокополос

— Хороший пряник, — сказала Мила, допив чай. — Очень вкусный. За такой можно и убить.

Моя подруга, судя по всему, пошутила, но мне стало не до смеха. Я отчётливо ощутил, что в этой шутке была очень большая доля правды и что эта девушка способна на многое. И мне показалось, я понял, за что Мила попала в выбраковку.

— Держи мой, — сказал я и протянул подруге свой пряник. — Я не люблю сладкое.

— Спасибо! — ответила Мила и подарила мне очаровательную улыбку.

Однако насладиться вторым пряником моей подруге не удалось, равно как и мне доесть сосиску. В столовую влетел запыхавшийся заместитель директора, подбежал к нашему столику и, брызгая слюной, заорал:

— Вы что творите?!

— Завтракаем, — ответил я. — А что?

Заместитель директора не ожидал такого ответа, видимо, думал, что мы сразу же начнём извиняться и просить прощения. Он выпучил глаза, немного попыхтел, подбирая слова, и заорал ещё громче:

— Быстро к директору!

Когда мы вошли в кабинет директора реабилитационного центра, он сидел за рабочим столом и рассматривал какие-то бумаги, как мне показалось, наши с Милой личные дела.

— Приезжаю я из столицы, не успеваю даже дойти до кабинета, как мне сообщают, что один из вчерашних новеньких избил соседа по комнате, да так, что сломал ему нос, — пробурчал директор, даже не посмотрев на нас. — Не успеваю я переварить эту информацию, всё же дохожу до кабинета, и мне сообщают, что в столовой второй новенький проткнул кому-то вилкой руку. Отличное начало дня.

Директор поднял взгляд с бумаг на нас и с нескрываемой злостью сказал:

— Андреев, Чернова, вы что творите? Вы же эльфы! То есть, я понимаю, что вы люди, раз попали сюда, но воспитывали ведь вас как эльфов! Что же вы тогда ведёте себя как самые отмороженные орки? Я уже давно не припомню, чтобы два таких ЧП произошли за одни сутки! Как это понимать?

— Вопрос не к нам, — неожиданно грубо ответила Мила.

— А к кому?

— Не знаю, возможно, к пострадавшим. Пусть объяснят, почему с ними это произошло.

— Я допускаю, что между вами могло произойти недопонимание, — директор немного смягчил тон, видимо, имена пострадавших ему были хорошо знакомы, и он догадывался, что они могли, так сказать, сами напроситься. — Но надо же учиться избегать конфликтов! Всегда есть выбор и возможность решить проблему мирно!

— Выбор у вас здесь небольшой, — ещё более резко сказала Мила. — Или бьёшь ты, или тебя. А я не привыкла, чтобы меня.

— Не спорю, контингент у нас ещё тот, — согласился директор. — Частенько попадается самая что ни на есть выбраковка, уж простите мне это слово. Ещё и постоянная текучка — нет сложившегося коллектива, устоявшихся отношений. Постоянно меняются лидеры, постоянно кто-то самоутверждается за счёт других.

Директор замолчал, некоторое время смотрел на нас, о чём-то думал, затем сказал:

— Ладно, вижу, вы неглупые ребята, и допускаю, что вас спровоцировали. И я даже готов простить вам эти проступки и не указывать их в характеристиках, когда буду отправлять вас дальше. Но для этого вы должны не допустить впредь подобного!

— Мы сделаем для этого всё, что от нас зависит — сказал я.

— Вам всего-то нужно месяц продержаться, — усмехнулся директор.

— Месяц? — переспросили мы хором.

— А вы что, собирались здесь на всю жизнь остаться? Наше учреждение в своём роде перевалочный центр, где за месяц мы должны посмотреть, появится ли у вас Дар, после чего отправить вас дальше. Или в академию для одарённых, или, если Дара не окажется, в один из обычных колледжей-интернатов, где вы получите полное среднее образование и какую-нибудь профессию, например, парикмахера или повара. В большинстве случаев Дар проявляется в день шестнадцатилетия. Иногда спустя несколько дней от этой даты. Но за месяц всё становится ясно наверняка.