Книга Повелитель огня III, страница 68 – Алексис Опсокополос

Моего земляка по миру ошарашило собственное заключение. Он растерянно усмехнулся, и на его лице появилась неловкая улыбка — улыбка человека, привыкшего не показывать чувств, но вдруг забывшего, как их прятать. И в следующую секунду ледяная маска слетела с этого человека окончательно — передо мной сидел не грозный Владыка Севера, а обычный мужик из моего прошлого мира, которого буквально разрывало от любопытства.

— Давай, рассказывай, что там за эти годы дома произошло! Наши в футбол научились играть? Кто чемпионат мира в девяносто четвёртом выиграл? В стране порядок навели? Ельцина посадили?

Колян обрушил на меня лавину вопросов, задавал их, не делая пауз и не давая мне на них ответить. И я понимал его слишком хорошо: я тут всего ничего, и уже иной раз чуть ли с ума сходил от тоски по родному миру и дому, а он больше тридцати лет так живёт.

— По некоторым моментам буду вынужден тебя разочаровать, — сказал я, воспользовавшись небольшой паузой в вопросах. — Но начну с хорошего: в восемнадцатом году в России прошёл чемпионат мира по футболу, и мы на нём даже дошли до четвертьфинала, обыграв по пути испанцев.

— А Ельцина-то с Чубайсом посадили?

— А вот здесь не всё так радужно, как хотелось бы, но давай по порядку.

Мы проговорили до самого утра. Из мрачного холодного зала ушли почти сразу — переместились в небольшую, разумеется, по меркам дворца комнату. Довольно уютную: с камином, обшитыми деревом стенами и огромным мягким ковром на полу. Разговаривать в такой обстановке было намного приятнее, чем в тронном зале. А когда нам туда принесли ещё и ужин: жареного поросёнка, похлёбку с грибами, хлеб и большой кувшин крепкой медовухи, вообще всё стало замечательно.

Я рассказал Владыке-Коляну о том, что произошло в России и в мире за тридцать с лишним лет, прошедших со дня эксперимента, после которого его разум оказался здесь. Понятно, что за одну ночь всего не перескажешь — слишком многое изменилось. Я затронул лишь главное: как менялась страна, кто правил, какие войны и события происходили, как жили люди, какие технологии появились.

Колян слушал с открытым ртом. Он часто перебивал, уточнял, задавал вопросы, не стесняясь показывать эмоции. Иногда поражённо охал, иногда удивлённо вскидывал брови, порой даже недоверчиво качал головой. Он совсем не был похож на того грозного Владыку Севера, каким его привыкли видеть все вокруг. В этот момент это был простой мужик, которому после долгой разлуки рассказали, как живёт его родина.

Когда за окном полностью рассвело, Колян предложил позавтракать. Правда, в этой комнате есть он больше не захотел, и мы отправились в обеденный зал.

Трапезная Владыки Севера впечатлила не меньше его тронного зала. Это было огромное помещение с высоким потолком, стенами из тёмного камня и тяжёлыми шторами на окнах. В центре зала стоял один-единственный стол — длинный, массивный, из чёрного дуба, с резными ножками. Обычно за этим столом сидел лишь сам Владыка, но в этот раз его накрыли на двоих.

Вышколенная прислуга — несколько молодых мужчин и женщин, одетых в одинаковые серые камзолы и белые рубахи, двигалась по трапезной совершенно бесшумно. Они подавали блюда и кубки на вытянутых руках, низко склоняя головы. Ни один не осмелился взглянуть прямо на Владыку.