Книга Повелитель огня III, страница 35 – Алексис Опсокополос

— Но полностью доверять Станимиру мы не должны, он не раз доказывал свою подлость и вполне может напасть на нас, когда основная дружина выйдет на Крепинск, — сказал Борислав. — Поэтому в Велиграде должно остаться достаточно воинов, чтобы отбить возможное нападение златичей. Лесьяр, на тебя мы оставим нашу столицу.

После этих слов князь посмотрел на тысяцкого, но тот на это никак не отреагировал: он смотрел словно сквозь своего господина, и в его взгляде не было ни покорности, ни вежливости, ни каких-либо других эмоций. В нём была несвойственная тысяцкому отстранённость.

— Лесьяр, ты меня слышишь? — спросил Борислав Владимирович. — Что с тобой?

Ответа не последовало. Тысяцкий лишь сфокусировал взгляд на князе. А потом резко встал и, не успев даже выпрямиться до конца, шагнул к Бориславу. Блеснуло лезвие кинжала, и Лесьяр вонзил клинок князю прямо в грудь, чуть левее середины. Правитель Велиграда не успел даже вскрикнуть или дёрнуться. Изобразить на своём лице искреннюю гримасу разочарования — это всё, что он успел, прежде чем завалиться набок и упасть с кресла.

— Не-е-ет! — выкрикнул в отчаянии Видогост и вскочил с места.

Брат князя выхватил меч и в одно движение нанёс удар. Лезвие вошло в шею Лесьяра, и тысяцкий, не успев даже повернуть голову, рухнул на каменный пол. Его тело дёрнулось и застыло. А воевода тем временем уже бросился к князю, он упал на колени, прижал ладони к ране, чтобы остановить кровь, но всё это было бесполезно — удар кинжалом прямо в сердце оказался фатальным.

— Держись, князь, — прорычал Миронег, понимая при этом, что его уже никто не слышит.

Видогост подошёл к телу Лесьяра и несколько раз со злости пнул его, после чего грязно выругался и воткнул меч в живот тысяцкому. Это был жест отчаяния и злобы, так как толку от него уже не было никакого — Лесьяру вполне хватило первого удара мечом по шее.

— Предатель, — прошипел Видогост и ещё раз пнул тело тысяцкого, затем он выдернул меч, вытер его об одежду убитого, вложил обратно в ножны и добавил: — Пригрел брат змею.

— Я не могу поверить, что Лесьяр это сделал, — растерянно произнёс Миронег и, наклонившись над телом тысяцкого, принялся его обыскивать. — Здесь что-то не так, он не мог.

Примерно через минуту воевода извлёк из потайного поясного мешка два пустых стеклянных пузырька. Он протянул из Видогосту и сказал:

— Смотри!

— Здесь было зелье, — произнёс брат князя, разглядывая пузырьки. — Надо отдать их чаровникам, чтобы проверили, но и без всякой проверки понятно, что это оно лишило воли Лесьяра и заставило его убить Борислава.

— Зелье не может заставить убить, — возразил Миронег. — Оно может подавить волю. Но кто-то должен был отдать приказ. Без приказа Лесьяр ничего бы не сделал. И этот кто-то сейчас находится в замке либо совсем недавно его покинул.

— С чего ты это взял?

— С того, что я с самого начала совета заметил: Лесьяр ведёт себя странно, но не придал этому значения. А примерно полчаса назад мы с ним разговаривали, и он был нормальным. Кто-то отдал ему приказ совсем недавно. И дал зелье.

Воевода безо всякой надежды наклонился над телом тысяцкого, пощупал артерию у того на шее и, ожидаемо не обнаружив пульса, произнёс:

— Его стоило допросить.

— Это упрёк? — мрачно спросил Видогост. — Я не знал, что брат погибнет от первого удара, я старался не допустить второго.