Книга Повелитель огня III, страница 122 – Алексис Опсокополос

Сдрог же ничего комментировать не стал — он просто поднял посох повыше и сделал им широкое движение, словно подсекает что-то невидимое. И я даже не успел понять, что происходит — по моим ногам будто с размаху дубиной ударили. Правда, мягкой — ноги не переломало, а просто сбило с ног.

Второго удара не последовало, поэтому я смог быстро подняться, снова покрепче сжал рукоять меча и приготовился… Хотя ни к чему я не приготовился, потому что просто не знал, к чему надо готовиться. И просто стоял и ждал.

А чаровник пошёл на меня. Не спеша, размеренным шагом, как опытный охотник, который уже знает, как он сейчас добьёт загнанного зверя. Сдрог начитывал новое заклятие, и вокруг него собиралась защита: сначала воздух начал сгущаться вокруг его фигуры, затем по чаровнику пробежали тонкие светящиеся полосы, и вокруг него начала формироваться воронка смерча, затягивая в себя воздух и уплотняя его до состояния толстого полупрозрачного стекла.

В какой-то момент Сдрог оказался в эпицентре смерча, а тот резко расширился, потерял форму, превратился в купол и накрыл чаровника. И теперь Сдрог просто стоял внутри этого купола, держал в руке посох и совершенно не торопился меня атаковать.

— Владимир, атакуй! — крикнул Николай. — Попробуй пробить защиту достопочтенного Сдрога.

Деваться было некуда: назвался груздём — позорься до конца. Я вздохнул и бросился на чаровника. Первый удар — прямой, рубящий встретил мягкое сопротивление, будто я бил не по плотному твёрдому куполу, а по поролону; плотному порывистому туману. Второй раз я вообще вмазал, как говорится, со всей дури, и удар получился сильнее, но вызвал лишь небольшую вибрацию купола. А третий — неожиданно прошёл край купола, но утонул внутри воздушной защиты, даже и близко не дойдя до фигуры чаровника.

Я понимал, что всё это бесполезно, но тем не менее попробовал другой угол атаки — сверху вниз, затем по диагонали, потом попробовал не рубить, а колоть, но толку не было: защита принимала удар, гасила его, выравнивалась и снова становилась такой же гладкой и непроницаемой.

А потом Сдрог сделал едва заметный жест посохом, и из воздуха вырвался тонкий, яркий жгут, он дотянулся до меня, обвился вокруг моего меча и потащил его к чаровнику. И довольно сильно — будто клинок захватил не воздух, а сильная, уверенная рука.

Пока я сопротивлялся и тянул меч назад, Сдрог сделал ещё одно едва заметное движение, и воздушная масса вокруг меня начала уплотняться, превращаясь в тугой, липкий, полупрозрачный кокон. Он облепил меня со всех сторон: грудь, руки, ноги — всё оказалось сжато. Я попытался разрубить эти чары мечом, но пальцы не слушались; попробовал сделать шаг — ноги застыли, как в бетоне.

Меня это дико бесило. Я чувствовал силу в мышцах, чувствовал меч в руке, но ничего не мог сделать — магия воздуха держала меня так, будто я сам стал частью этой вязкой, невидимой массы. Ко мне подошёл Николай. Он спокойно, почти мягко, как строгий учитель, взял мой меч из полностью неподвижной руки, а я даже не мог повернуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

После этого почти сразу Сдрог сделал широкое движение посохом, и чары рухнули. Они исчезли мгновенно, будто их и не было. В лёгких будто что-то разжалось, тело обмякло, а затем накрыло ощущение свободы, такое резкое, что я чуть не качнулся вперёд и не упал. Воздух стал снова воздухом, а не невидимой хваткой. Осталось лишь неприятное ощущение, будто я теперь весь липкий, хотя на деле, конечно, этого не было.