Книга Повелитель огня II, страница 14 – Алексис Опсокополос

— Вы голодны? — этот вопрос Велигор Званимирович задал сразу мне и Ясне.

— Нет, — ответили мы разом.

— Тогда сейчас слуги отведут вас в опочивальни, там немного отдохнёте, пока они растопят бани. Пока будете мыться, подготовят вам одежду. Чувствуйте себя как дома! К ужину вас пригласят.

Я поблагодарил Велигора Званимировича и в сопровождении того же слуги, что привёл меня в дом, отправился в выделенную мне опочивальню. Там прямо в грязной одежде завалился на кровать и сразу же уснул — вымотали меня эти приключения порядочно. Сколько проспал — неизвестно, но когда проснулся от стука в дверь, почувствовал, что сил немного прибавилось. Теперь можно было и в баньку, водные процедуры на речках и озёрах — то ещё удовольствие, давно уже хотелось нормально помыться.

После бани, переодевшись в добротную дорогую одежду, я вернулся в опочивальню и там пробыл до тех пор, пока за мной не пришёл слуга, чтобы проводить к ужину. К этому времени я уже изрядно проголодался и с удовольствием отправился в трапезный зал.

Пришёл я туда последним — Ясна, Велигор Званимирович, его супруга и двое очаровательных деток: мальчик и девочка лет пяти-шести уже сидели за столом. И никто не ел, все ждали меня. Мне даже стало как-то неудобно, хоть моей вины и не было в том, что меня привели на ужин позже всех.

Дядя Ясны познакомил меня с семейством, и мы принялись ужинать, обсуждая произошедшее в Крепинске. Супруга Грозовецкого посадника — Радана оказалась милой, но совершенно неразговорчивой — за весь ужин она произнесла буквально несколько фраз, но зато почти всё время улыбалась, чем и подкупала. В основном разговаривали мы трое: я, Велигор Званимирович и Ясна.

Болтали допоздна. Сначала слуги увели спать детей, потом, извинившись, ушла Радана, а мы всё разговаривали и разговаривали. Ясна рассказала, как казнили её отца и другого дядю, как их всех предал Лютогост, как её насильно выдали замуж и как я выкрал её, не дав Станиславу над ней надругаться. Последнее в подробностях со смакованием деталей. Только про Добрана умолчала и про то, что я пользовался диким огнём — об этом мы с ней заранее договорились.

Дядя Велигор, узнавая подробности произошедшего в Крепинске, только и мог, что охать, ахать, да качать головой. Но всё равно просил рассказывать обо всех мелочах. Под конец ещё раз заявил, что Ясну в обиду не даст и организует моё возвращение домой.

— Благодарю тебя, Велигор Званимирович, — сказал я на это. — Но я не хочу создавать тебе лишних проблем. Я сам доберусь. А ты сильно выручишь, если одолжишь мне немного денег. Как только я доберусь до дома, вышлю их тебе.

— Да как ты можешь так говорить, Владимир? — искренне возмутился дядя Ясны. — Что значит, одолжить? Обидно слышать такое. Я так дам спасителю моей Яснушки всё, что ему нужно. Сколько надо денег? И когда ты собираешься в дорогу? Я велю подготовить повозку.

— Если дашь пятьсот печатей, это сильно поможет, — сказал я. — Отправляться планирую рано утром, на рассвете, не хочу терять времени. И повозка мне не нужна, на гусаке быстрее.

— Утром получишь деньги, — заверил меня Грозовецкий посадник, после чего посмотрел на часы и добавил: — Поздно уже, если собрался на рассвете выезжать, то надо спать идти.

— Надо, — согласился я, вставая из-за стола. — Спасибо тебе, за тёплый приём и за помощь!