Книга Повелитель огня I, страница 69 – Алексис Опсокополос

— Мне не нужен твой перстень.

— Я понимаю, что моя жизнь стоит намного дороже, но сейчас у меня есть только перстень и браслет.

— Твоя жизнь стоит три печати, — неожиданно заявил Могу́та.

Мне, конечно, стало обидно, что мою жизнь оценили так дёшево, но меня это утраивало.

— Тогда бери перстень, — сказал я. — Он дороже трёх печатей.

— Мне не нужен перстень.

— Браслет бери. Он тоже дорогой.

— И браслет не нужен.

Сказав это, Могу́та отошёл и сел на лавку в глубине коридора, и как я ни пытался его подозвать, больше он ко мне не подошёл. А минут через двадцать вернулся Воропа́й. Хмурый и дёрганый.

— А ты чего так быстро? — снова поддел я наглого тюремщика. — Не приголубили?

Воропа́й подошёл прямо к решётке, бросил на меня ненавидящий взгляд и прошипел:

— Ты у меня до утра будешь лавкой прикрываться!

А потом произошло то, чего я никак не ожидал — к долговязому тюремщику подошёл его коллега и резким движением вонзил ему нож в правый бок. Воропай даже вскрикнуть не успел, лишь открыл рот, выпучил глаза и посмотрел на меня с невероятной обидой. Почему на меня, а не на того, кто пырнул его ножом, я не понял.

Могута тем временем на всякий случай зажал раненому ладонью рот, чтобы тот не закричал. После чего уложил его на пол, добавил ещё два удара, чтобы наверняка, после чего сорвал у Воропая с пояса связку ключей, открыл замок и отпер камеру.

Вот это поворот. Я даже растерялся.

— Ты свободен, княжич, — спокойно произнёс Могута.

— Благодарю тебя, — сказал я, снял перстень и браслет и протянул их своему спасителю.

— Мне это не нужно, — заявил тот.

— Но я хочу тебя отблагодарить. Как я уже сказал, моя жизнь стоит намного дороже, но это всё, что у меня сейчас есть.

— Три печати, княжич. Сегодня твоя жизнь стоит три печати. А лишнего мне не надо.

— Ну нету у меня этих печатей! — вспылил я. — Возьми перстень или браслет, они стоят намного дороже.

— Так, я с тебя и не требую плату, — всё с тем же ледяным спокойствием произнёс Могута. — Ты эти три печати уже заплатил.

— Ты о чём, вообще? — растерялся я. — Когда я тебе платил?

— Помнишь девочку, которую ты защитил на ярмарке от Лютогоста-изверга? Она моя дочь. Я благодарен тебе за это, княжич. Ты хороший человек. Помочь тебе — мой долг.

Вот действительно, не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Я даже и не придумал сразу, что на это ответить. А Могута тем временем начал раздеваться и сказал:

— Нам с тобой надобно одеждой поменяться. Я в твоей мимо дружинников пробегу и в болота. Я их хорошо знаю, пройду, а тебе там не выжить. Все решат, что ты утоп и искать не будут. А ты на крышу лезь, я покажу, где ход. Там сиди почти до утра. А с петухами беги на рыночную площадь. Из города сейчас не выйти незаметно, но на рассвете с рыночной площади уходят повозки в ближайшие деревни за товарами, и простой народ выходит по делам. Поэтому Южные ворота открывают на выход без проверки. Вот с этой толпой и выйдешь.

— А потом, когда из города выйду, в какую сторону мне идти? — спросил я.

— В Брягославль. Ежели пешком, дней за семь-восемь дойдёшь. А там уже будет проще, оттуда на север в Речин многие едут, там затеряешься, сможешь и в повозке ехать или гусака нанять, если деньги найдёшь. Но остерегайся дружинников. И в лес далеко не заходи, зверья сейчас очень много. Постоянно кого-нибудь да задерут.