Книга Хозяин облачного трона 2, страница 116 – Алексис Опсокополос

Надо мной возникло лицо капитана. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то среднее между удивлением и страхом.

— Как ты? — спросил он осторожно.

— Нормально, — ответил я, и тут же меня словно током прошибло: — Лира!

Я вскочил на ноги, да так резко, что капитан отшатнулся, и бросился к тому месту, где лежала Лира. Подбежал, быстро осмотрел. Зрелище было нерадостным: неподвижная, страшно бледная Лира лежала в большой луже крови и, казалось, даже не дышала.

Опустившись рядом с ней на колени, я осторожно просунул пальцы Лире под челюсть, нащупывая сонную артерию. Серая стальная кожа на подушечках пальцев всё ещё сохраняла чувствительность, и я ощутил слабое, едва заметное биение. Пульс был. Значит, жива.

Я внимательно осмотрел рану. И при виде её у меня внутри что-то сжалось, даже несмотря на всю мою эйфорию и ощущение всемогущества. Весь левый бок Лиры был располосован. Когти каменного медведя оставили глубокие рваные борозды, обнажившие мышцы и даже рёбра. Кровь всё ещё сочилась из раны, хотя уже не так обильно, как раньше.

Но не это было самым паршивым, а то, что время от времени на краях раны вспыхивали маленькие огоньки. Крошечные, едва заметные оранжевые всполохи с красными искрами на мгновение загорались и тут же гасли. Они пробегали по рваным краям плоти, уходили вглубь раны и появлялись снова, словно под кожей Лиры тлели невидимые угли.

Магическое заражение. Такое же, как было у моего брата, после стычки с разломной тварью. Только у Эрлонта оно было на ноге, а тут охватило весь бок и, судя по расположению раны, частично брюшную полость. Крайне поганый вариант. Я осторожно погладил Лиру по лицу, кожа у неё была холодной и влажной.

— Всё будет хорошо, — сказал я не столько ей, сколько себе.

И вдруг она открыла глаза. Мутный, затуманенный болью взгляд скользнул по моему лицу. Лира попыталась улыбнуться: её губы дрогнули, но улыбка вышла больше похожей на гримасу.

— Ари… ты… ты в детстве был… хорошим мальчишкой… — прошептала Лира слабым, хриплым голосом, и было видно, что каждое слово даётся ей с большим усилием. — И стал хорошим мужчиной и бойцом. Для меня было… честью, драться с тобой в паре…

— Прекрати! — грубо оборвал я её. — Слышишь? Не смей говорить обо всём этом в прошедшем времени. У нас ещё всё впереди!

Лира снова попыталась улыбнуться. На этот раз улыбка вышла чуть живее, хотя глаза уже начинали закатываться.

— Прощай, Ари… — прошептала она и снова потеряла сознание.

Голова моей напарницы безвольно откинулась набок, рука, которой она пыталась дотянуться до меня, упала на окровавленные доски. Я застыл на мгновение, в груди стало холодно и пусто, даже несмотря на весь жар и силу, что бурлили во мне.

— Какое, на хрен, «прощай»? — процедил я сквозь зубы. — Мы ещё с тобой не одну тварь порвём.

Я подхватил Лиру на руки и поднялся. Она сейчас была для меня лёгкой как пушинка.

— Тащи её скорее к лекарям, — сказал, подошедший к нам капитан. — Дальше мы уже сами справимся.

Я кивнул и бросился к берегу на какой-то запредельной скорости. Ноги сами несли меня, почти не касаясь настила, каждый шаг-прыжок покрывал метра два-три. На бегу отметил, что бой уже почти закончился: гвардейцы добивали последних зелёных тварей.

Шатры лекарей я заметил ещё издали — три большие серые палатки, установленные на безопасном расстоянии от берега. Возле них суетились люди в характерных белых плащах. А перед шатрами, прямо под открытым небом, стояли несколько столов, что-то вроде полевых операционных. На одном из них лежал крестьянин, над которым склонились двое лекарей, остальные были свободны.