Книга Хозяин облачного трона 2, страница 114 – Алексис Опсокополос

Я почувствовал себя скульптором, который обтёсывает глыбу мрамора, только вместо резца у меня были кулаки, а вместо мрамора — каменная туша разломной твари. Но когда я уже начал думать, что дело подходит к концу, что ещё два-три удара и чудище рассыплется, медведь меня удивил. Он вдруг вспыхнул — ярко, ослепительно, так что на мгновение я даже зажмурился от этой вспышки.

Когда я открыл глаза, передо мной стоял уже не живой монстр, а статуя, каменное изваяние медведя в натуральную величину. Чёрное, неподвижное, без единого признака жизни: глаза больше не горели, дым из пасти не шёл, лапы застыли в последнем защитном жесте. Тварь окаменела полностью, превратившись в монолит. Просто кусок камня в форме медведя, и всё. Возможно, включила какую-то особую защитную опцию. Я нанёс пробный удар по каменному боку. Кулак отскочил с глухим стуком. Не больно, но и толку ноль, всё равно что бить в скалу: ни трещинки, ни вмятинки. Ударил ещё раз, сильнее — тот же результат.

Краем глаза я заметил капитана и нескольких гвардейцев. Они стояли в стороне и смотрели на меня. Не просто смотрели, а пялились, разинув рты. И подходить ближе явно не решались. Учитывая, что я сейчас выглядел как стальная статуя, которая только что избивала каменного медведя голыми руками, их можно было понять.

А меня разрывало от желания добить тварь: сломать, уничтожить, закончить начатое. Эта каменная скорлупа была лишь временной преградой на моём пути, не более. Я схватился обеими руками за неподвижную голову медведя и начал тянуть. Камень не поддавался. Я напрягся сильнее, чувствуя, как стальные мышцы вздуваются под серой кожей, как сила перетекает из центра тела в руки. Пальцы впились в каменную морду, ноги упёрлись в настил, доски под ними заскрипели.

И наконец-то где-то внутри статуи что-то хрустнуло. Потом ещё раз. И тонкая, едва заметная трещина пошла по шее медведя. Я дёрнул ещё сильнее, вложив в рывок всю ярость, всю эйфорию, всё безумное желание уничтожить ненавистную тварь. И голова отломилась. Она отломилась с громким треском и осталась у меня в руках — тяжёлая, каменная башка с застывшей оскаленной пастью. Я отшвырнул её в сторону, и она с грохотом покатилась по настилу. А обезглавленная туша медведя продолжала стоять. Я толкнул её обеими руками, и она рухнула на платформу.

Я победил, разломная тварь высшего порядка была уничтожена. Но мне этого было мало. Ярость не отпускала, она требовала продолжения, требовала полного уничтожения. Я наклонился над поваленной каменной тушей и начал бить кулаками в её грудь. Раз, другой, третий. Камень крошился под ударами, летели осколки, трещины разбегались во все стороны. И наконец каменная корка не выдержала, она провалилась внутрь, обнажив полость, заполненную чем-то тёмным и вязким. Я, не раздумывая, просунул руку внутрь.

Там было горячо. И не просто горячо — казалось, будто я засунул руку в жерло раскалённой печи. Однозначно эта тварь подпитывалась магией огня. Но жар я чувствовал, а боль — нет. Моя серая стальная кожа легко выдерживала такую температуру. Пальцы быстро нащупали что-то плотное, пульсирующее, живое. Сердце. Оно было крупнее, чем у предыдущей твари, размером примерно с два моих кулака. И намного горячее, чем у зелёного. Да и пульсировало оно сильнее, мощнее, уровень твари ощущался.