Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 60 – Юй Сы

Он помнил первую встречу с Учителем – великим прошлым главой Юньхэ. Помнил, как тот привел его на пик Хаоюй и сказал, что это его новый дом. Помнил знакомство с шисюном, который показался ему излишне шумным и опекающим. Но Цин Юйдунь не помнил, откуда пришел сам. Кем он был до того, как стал учеником Юньхэ? Кем были его родители? Учитель никогда не рассказывал – а Цин Юйдунь не спрашивал. Может быть, он и сам не знал. Может быть, Учитель нашел его в каком-то заброшенном храме или на обочине дороги и по счастливой случайности обнаружил в нем склонность к постижению пути Дао. А быть может, его родители отдали ребенка заклинателю или даже продали.

Цин Юйдуню было все равно. Он никогда не страдал от того, что не знает своих корней. Совершенствующийся должен отстраниться от мира обычных людей, выбрать дорогу к бессмертию и отринуть мирское. Раз Цин Юйдуня ничто и не привязывало к миру, он со спокойной душой отказался от него. Это был рациональный подход, но он вызвал в его Учителе и шисюне трепет. Оставаясь недвижим, словно скала, перед мирскими страстями, Цин Юйдунь с легкостью преодолевал ступени на пути к Небесам.

Иной раз И Чэнь, глядя на него, задавался вопросом: а способна ли эта глыба льда вообще на какие-то чувства? Считает ли он его своим шисюном? Или просто привык к тому, что они братья? Мог ли он действительно заботиться о ком-то? Переживать о ком-то? Дружить? Любить? Отсутствие одной души хунь не помешает его шиди жить нормальной жизнью? Доступны ли ему простые радости существования?

Не опасно ли находиться рядом с ним?..

Однако, даже если чистая привязанность была недоступна Цин Юйдуню, у него имелись невероятно твердые моральные принципы, и он был предельно честен с окружающими. Он никогда не поступал опрометчиво, взвешивал каждое свое решение и не ведал импульсивности. Ему было сложно что-то навязать – своего мнения он придерживался до конца. Упрямство, пожалуй, считалось одним из его самых плохих качеств.

Вот и сейчас, несмотря на слова госпожи У, он опустил ноги с кровати, касаясь голыми ступнями каменного пола. Напрягая силы, поднялся и сделал шаг вперед, слегка покачнувшись. Около кровати на столике стояла чаша с лекарством. Цин Юйдунь поднес ее к носу, понюхал и, поняв, что это то же, привкус чего остался на его губах, без опаски выпил.

На нем были только тонкие шелковые нижние одежды, а грудь оказалась плотно перевязана бинтами, скрывая его поджарый торс и бледную фарфоровую кожу. Старейшина поискал взглядом верхний халат, но его не было. Цин Юйдунь нахмурился, чувствуя легкое недовольство, – он не хотел выходить без одежды, это было бы неприлично, но и лежать в кровати устал.

Не обнаружив выхода из этой ситуации, Цин Юйдунь подошел к дверям и раздвинул их на небольшую щелочку. Он высунул голову и тут же услышал громкий вскрик ужаса. Служанка, проходившая мимо, подпрыгнула на месте.

— А-а-а, злой дух! – заорала она.

— Девушка, – холодно сказал Цин Юйдунь, пригвождая ее к месту ледяным взглядом. Его длинные волосы рассыпались по плечам, лицо было бледным, без единой кровинки. Неудивительно, что служанка приняла его за призрака. – Позовите главу Чэня.

— Д-д-д-д-да… к-к-к… – пролепетала она, и Цин Юйдунь отвел взгляд. Девушка почувствовала, что снова обрела способность двигаться, когда этот страшный человек перестал смотреть на нее такими ледяными глазами.