Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 183 – Юй Сы

Коты любят рыбу. Но этот конкретный достопочтенный терпеть не мог драконову вонь. Он мог выносить только А-Цю, и то лишь потому, что тот нравился Цзисюаню. Запрыгнув на крыльцо, кот мягко приблизился к дверям, толкнул деревянные створки в стороны и просунул массивное тело внутрь. Маомао жалобно мяукнул: здесь запах Цзисюаня был сильнее, ярче, на столике лежали его свитки, его кисть, но его самого тут не было. Кот облизнулся, приближаясь к столу. Вспышка света, и по полу застучали каблуки черных сапог. Высокий молодой человек приблизился к столу, на котором лежали свитки и мешочек-цянькунь. Тонкие белые пальцы Маомао сами потянулись к нему: он развязал его и обнаружил внутри несколько черных стрел. Таких же, которыми ранили хозяина. Откуда они тут?

Маомао чихнул. Запах был просто отвратительный: черная ци, злобная и мерзкая, исходила от стрел, но он все же наклонился ближе. Черная ци заклубилась, пытаясь заползти ему в ноздри. Маомао снова чихнул. Что-то было не так. Что-то внутри него шевельнулось – какой-то потаенный, непонятный ему страх. Чуткий кошачий нюх различил среди злобы тонкий, что-то напоминающий запах, хотя он видел стрелы впервые. И стоило ему распознать его, как Маомао в ужасе отшатнулся и уронил мешочек, стрелы рассыпались по полу. Его руки почему-то задрожали, в груди поднял змеиную голову страх, и Маомао в оцепенении застыл. Через мгновение он встрепенулся, поспешно наклонился, собирая стрелы, и с омерзением бросил мешочек на стол.

«Зачем Цзисюаню хранить подобную гадость?» – подумал он. Маомао принялся перебирать бумаги и свитки, но нашел лишь книги со сложными иероглифами и быстро потерял к ним интерес. С ловкостью вора он подкрался к постели Цзисюаня, но, к его разочарованию, хозяин на ней не спал – там не было ни крохи ци Цзисюаня. Покружив в маленьком павильоне, молодой человек прихватил с собой единственный духовный камень, завалявшийся на столе хозяина, обернулся котом и, держа камень в зубах, покинул павильон. Три его белых хвоста быстро исчезли в конце сада в стороне общежитий.

Цин Юйдунь на тренировочной площадке посмотрел в сторону своего павильона. Его прекрасные брови сошлись к переносице, но затем лицо разгладилось, принимая прежнее равнодушное выражение.

Несколько дней, оставшихся до открытия Конференции, ученики секты Юньхэ мечтали только о том, чтобы они побыстрее закончились. Особенно когда находились в стойке лучника. Или в стойке хромого… В общем, у учеников было много времени обдумать, какие стойки они ненавидят больше всего. А еще все начали ужасно сочувствовать Чэнь Цзяолуну: до сего момента многие и не подозревали, что старейшина Цунчжэ такой зверский Учитель!

В последний день перед Конференцией старейшины не проводили тренировок. Ученики, получив редкий день отдыха, проспали до обеда, поголовно отказавшись от завтрака. Когда старейшина Цунчжэ подошел к столовой, он увидел за столом Дай Юня и Хао Лэя, которые чинно попивали чай. В остальном же помещении гулял ветер – только за одним столом, подальше от старейшин, клевала носом Цай Хуэй, без особого энтузиазма ковыряя рисовую кашу.

Цин Юйдунь поднял брови.

— Ученики решили поспать подольше, – пояснил Дай Юнь с легкой усмешкой, вспоминая, как вчера Цзисюань гонял их до поздней ночи, заставляя отрабатывать удары на мечах. Ученики не брели – ползли до своих комнат.