Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 121 – Юй Сы

Город вокруг еще спал. В этот предрассветный час слышался только редкий собачий лай. Цин Юйдунь убрал Бинжэнь в золотое ядро и уселся в позу лотоса перед низким, грубо сколоченным столиком. Он извлек из мешочка-цянькунь черную стрелу и зажег взмахом руки свечу на столе. Старейшина внимательно осмотрел стрелу, а затем направил в нее свою ци, исследуя каждый цунь.

Дай Юнь убрал уменьшившийся кинжал в ножны и сел напротив. Вглядевшись в сосредоточенное лицо Цзисюаня, он перевел взор на стрелу.

— Тебя ранили такой же? – спросил он без вступления.

Цин Юйдунь кивнул, продолжая исследовать ее.

— Она несет на себе отпечаток чистого зла, – сказал он наконец, передавая стрелу Дай Юню.

Старейшина аккуратно взял ее, проводя пальцами по черному оперению. Он снова достал Призрачный кинжал и попробовал поскрести лезвием наконечник. Вероятно, если бы кто-то посторонний увидел, как старейшина Кунци использует свое могущественное духовное оружие в качестве инструмента, он бы ужаснулся, но Цин Юйдунь даже бровью не повел. Он подозревал, что Призрачный кинжал был чем-то большим, чем про него рассказывали, – не просто оружие из Желтых источников, а ни много ни мало божественный клинок, неизвестно как попавший в мир людей. В мире бродило множество легенд о божественных орудиях, когда-то потерянных бессмертными и богами, но старейшина никогда не видел ни одного так близко. Призрачный клинок мог отследить души хунь и по человека – это было божественное умение, доступное только Яньло и его приближенным.

Ловко орудуя коротким клинком, Дай Юнь отделил наконечник от черной стрелы и отцепил перья. Он разломил древко и легко перетер его в пыль пальцами с небольшим количеством ци. Цин Юйдунь безэмоционально наблюдал за его действиями. Черный наконечник Дай Юнь положил в центр стола, а пыль насыпал на лезвие кинжала, направляя в него свою ци. Призрачный кинжал вспыхнул черным пламенем, поглотившим пепел. Поднялась струйка дыма, и Дай Юнь сложил пальцы второй руки, рисуя на столе какие-то знаки. Лежащий наконечник стрелы дернулся и закрутился. Странные знаки полыхнули черным, прожигая дерево, и наконечник остановился, указывая на Цин Юйдуня. Тот недоуменно приподнял брови и слегка подвинулся в сторону, но наконечник неизменно последовал за ним. Дай Юнь нахмурился. Он стряхнул пепел с лезвия, и дымок рассеялся. Черное пламя мягко обняло ладонь старейшины Кунци и исчезло. Наконечник задрожал и перестал двигаться.

— Странно, – наконец сказал Дай Юнь, задумчиво глядя на Цин Юйдуня.

— Что странно? – спросил тот, не отрывая взгляда от черного наконечника стрелы.

— Я спросил у кинжала, чей отпечаток души на стреле, кто ее создатель, – отозвался старейшина Кунци и замолчал, уставившись на Цин Юйдуня.

Тот мгновенно понял смысл его слов: стрела указывала на него, а значит, по логике, создал ее именно он. Отпечаток души было тяжело, почти невозможно подделать. Цин Юйдунь слегка нахмурился, глядя на стрелу.

— Я не… – открыл было он рот, но Дай Юнь прервал его.

— Что эти демоны имеют против тебя? – спросил он, и в груди Цин Юйдуня почему-то потеплело: старейшина, с которым он был совсем мало знаком, с которым они сражались всего один раз, беспрекословно поверил в его невиновность. – Откуда у них отпечаток твоей души?