Книга Отель "Разбитое корыто", страница 23 – Миллитина

Я уткнулась лбом в его плечо, вдыхая знакомый запах. Внутри, вопреки всему, медленно разливалось глухое, монолитное спокойствие. Страх не исчез, но он перестал быть парализующим.

— Спасибо, Панкратов, — глухо произнесла я в его футболку. — Из тебя выходит сносный спасательный круг.

— Я профессионал, Соболева, привыкай, — он коротко усмехнулся, и я почувствовала, как его подбородок коснулся макушки моих растрепанных каштановых волос. — А теперь пошли на кухню. Раз уж мы оба не спим, я попробую совершить кулинарный подвиг. Я умею готовить ровно одно блюдо, но дядя Миша вчера божился, что это шедевр.

— Только не говори, что это яичница, — я отстранилась, вытирая лицо и улыбаясь.

— Именно она, — невозмутимо подтвердил Арсений, поднимаясь и протягивая мне руку, чтобы помочь встать. — Глазунья по-панкратовски. Секретный рецепт питерских топ-менеджеров. Пошли, будешь ассистировать.

Я взялась за его широкую ладонь, чувствуя, как пальцы крепко сжимают мои. За окном пронзительно закричала первая утренняя чайка, но я даже не вздрогнула. Мы шли на кухню, солнце медленно вставало над морем, и впереди был первый по-настоящему рабочий день нашей «Морской сказки».

Чёрная, по-чиновничьи вылизанная «Тойота» покатилась к нашему крыльцу бесшумно, словно хищная рыба в мутной воде. Я замерла у окна холла, чувствуя, как внутри всё покрывается мелкой ледяной коркой. Тётя Зина никогда не предупреждала о визитах. Она появлялась только тогда, когда пахло деньгами или чужой кровью.

Арсений, стоявший рядом со мной с планшетом, даже не шелохнулся. Лишь едва заметно сузились его серые глаза, а челюсть упрямо качнулась.

— Явилась, — тихо выдохнула я. В горле мгновенно пересохло.

— Спокойно, Соболева, — Панкратов мягко, но железно перехватил мою ладонь, коротко сжав пальцы. — Скрипт стандартный. Работать буду я, ты просто держи спину.

Из машины вышла Зина — как всегда в своем идеальном сером костюме, с намертво залитой лаком короткой стрижкой и лицом, на котором за последние двадцать лет не отразилось ни одной живой эмоции. Следом за ней вылез сухопарый мужчина с кожаным портфелем. Юрист. Я видела таких в городе — они продают душу за почасовую оплату.

Зина поднялась на крыльцо, брезгливо оглядывая свежевыкрашенные наличники и чисто вымытый Панкратовым паркет. Нас для неё словно не существовало.

— Лизавета, — сухо бросила она вместо приветствия. — Тянуть время не будем. Отель выставлен на торги. Вот документы, вот мой адвокат. От тебя нужен отказ от преимущественного права выкупа, как от миноритарного дольщика. Подписывай, и расходимся.

Я сделала шаг вперед, вырывая руку из ладони Арсения. Страх улетучился, уступив место глухой, звенящей ярости.

— Отель не продается, Зина. И ни одной бумаги я тебе не подпишу. Бабушка никогда бы не позволила тебе пустить дедовский дом под нож.

Зина иронично, одними уголками губ, усмехнулась и кивнула юристу. Тот услужливо щелкнул замками портфеля.

— Твоя бабушка сейчас находится в специализированном пансионате и не отдает себе отчет в происходящем, — отчеканила тётка, и от её равнодушного тона мне захотелось ударить её. — Я — её законный опекун. Моя подпись имеет абсолютную юридическую силу. Твое согласие — чистая формальность, Лиза. Не подпишешь добром — юрист проведет сделку через суд за две недели.