Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 192 – Татьяна Милях

К этому времени чертежи особняка графини Лещинской были полностью готовы. Здание архитектор запланировал несколько большее по размерам, нежели занимал прежний дом, единственное, Дарёна категорически потребовала, чтобы растущий в глубине двора старый куст бузины оставили нетронутым, как единственную живую память об отце.

Следуя волеизъявлению заказчицы, зодчий спроектировал замкнутый внутренний садик, где, помимо бузины, могли цвести и другие декоративные растения. Проектом Дарёна осталась довольна, и мастера немедленно перешли к делу.

Сначала нанятые рабочие расчистили завалы от старого пожарища, подготавливая площадку, а затем принялись рыть траншеи под укладку нового каменного фундамента. Хозяйка будущего дома частенько наведывалась на стройку, желая лично контролировать ход работ, но на сей раз Даша решила явиться на бывшее пепелище в сопровождении подполковника Крашевского.

— Прошу вас, Фёдор Сергеевич, не откажите в любезности, — попросила она, с мольбой заглядывая ему в глаза. — Эти слободские работники — сущие разбойники! Наотрез отказываются прислушиваться к приказам дамы. Ну не ругаться же с ними приличной вдове площадной бранью? — девушка обижено надула губки. — А вот мужчине, да ещё при военном мундире, они точно побоятся возражать.

Разумеется, кавалер не смог отказаться, и ближе к полудню графиня Лещинская в сопровождении статного офицера осматривала свежую кладку. На лицах строителей и впрямь читалось величайшее почтение: теперь никто из артели не смел отмахнуться от молодой барыни, якобы сующей нос не в своё дело.

Пока Крашевский распекал за что-то десятника, Дарёна обошла свои владения и остановилась у раскидистого куста бузины. На неё неодолимой волной нахлынули воспоминания о том, как они с отцом, сидя у раскрытого окна, любовались её алыми гроздями. «Тятенька, я стала сильной, — едва слышно прошептала она, и её губы тронула грустная улыбка. — Я заново отстраиваю наше семейное гнездо. А твои палачи... Поверь, возмездие вскоре их настигнет».

Девушка вздохнула и сделала шаг вперёд, потянувшись к веточке с багровой кистью. Неожиданно земля под её туфельками задрожала и с глухим треском ухнула вниз, увлекая Дарёну в кромешную темноту. Придя в себя, Даша обнаружила, что лежит на куче земли вперемешку с травой и камнями. Присев и с опаской оглядевшись, она увидела вокруг обломки старой деревянной лестницы, а над ней в каменном своде, пронизанном мощными корнями, зиял квадратный проём, над которым свисали ветви бузины и просматривались плывущие по небу облака. Но в следующее мгновение кусочек неба заслонила нависшая над провалом фигура Крашевского.

— Дарья Михайловна! Даша! — раздался его полный отчаянья голос.

— Да здесь я, здесь... — поднимаясь на ноги и потирая ушибленный бок, проворчала девушка, стряхивая с платья комья сухой глины. — Вроде бы жива...

— Господи! Подождите немного! Мы сейчас вас вытащим! Держитесь! — воскликнул Фёдор и принялся громогласно раздавать команды растерявшимся рабочим: — Лестницу сюда, живее! И принесите из соседнего дома масляную лампу! Что значит — не дадут?! Да я вас под арест отправлю! Передайте, что подполковник полиции приказал! Живее, олухи!

Не прошло и пяти минут, как в провал осторожно опустили длинную строительную лестницу, и Крашевский с зажжённым рожком в руке лично спустился под землю.