Книга Хромой Герцог, или Невеста поневоле, страница 74 – Наталья Кошка

А на коленях у нее сидела девочка лет семи — сама Элиана Нотингейл. Такая, какой она была в детстве: каштановые локоны, румяные щечки, счастливая улыбка. Идиллия.

И все же кое-что портило эту, казалось, идеальную картинку. В углу, почти скрытая полутенью, на низком стульчике сидела еще одна девчушка. Чуть младше Элианы, русоволосая и светлоглазая. Она не улыбалась. Её глаза — такие серьезные, совсем недетские — смотрели прямо на зрителя. И было в этом взгляде что-то такое, от чего тревожно сжималось сердце. Так выглядело одиночество. Тоска. И немая мольба.

Я застыла перед портретом, будучи не в силах отвести глаз. И даже не заметила в какой момент появилась Мира. Она звякнула чашками, разливая чай и этот звук вернул меня к жизни.

Светлые глаза, русые волосы…. Возраст — младше Элианы примерно на год. В моей голове сложился пазл.

Мира!

Я резко обернулась. Она как раз проходила мимо с пустым подносом, явно надеясь проскользнуть незамеченной. Но я схватила ее за локоть.

— Почему на семейном портрете художник изобразил и тебя? — спросила, строго глядя ей в глаза. — Я не помню историю этой картины.

Мира замерла, зрачки расширились.

— Это... не я. Это дочь кухарки. Вы вечно играли вместе, и леди Нотингейл велела изобразить и ее тоже. Из милости.

— Из милости, — повторила горькое слово, единственное правдивое из всей ее сбивчивой речи. — На семейном портрете. Рядом с наследницей. Ну-ну.

— Да! Из милости! — ее голос сорвался. — Какая разница, что там нарисовано? Это всего лишь старая картина.

И она попыталась вывернуться.

— Мира, — я перегородила ей путь. — Не ври мне.

Большие серо-голубые глаза наполнялись слезами. Мира рвано вздохнула и вдруг ее прорвало:

— Ты никогда не видела дальше собственного носа, милая сестрица! Никогда! Я всегда была для тебя лишь удобной игрушкой. По крови ровня, а на деле — хуже последней служанки!

Она замахнулась и бросила поднос под ноги. Он грохнулся на пол и заварник разлетелся на сотню мелких осколков.

— Жить в этом доме, окруженной презрением, оставаться невидимкой для единственных живых родственников... — ее голос упал до шепота. — Ты не представляешь, какой пыткой были эти годы! Как мне приходилось скрывать свои истинные чувства. Сперва я хотела вам понравиться — и тебе, и бабушке. Я ведь была совсем малышкой, когда умерла моя мама и отец привез меня сюда, в особняк, который казался мне чудесным домиком из сказки. Но сказки не сложилось. Леди Нотингейл четко дала понять, где мое место.

Она горько усмехнулась, глядя на меня с вызовом.

— Я росла, и вместе с этим росло мое понимание: никогда мне не позволят приблизиться к вашему роду настолько, чтобы стать частью семьи. Я всегда буду изгоем, человеком второго сорта. Мне просто позволяли существовать, подбирать крохи с барского стола. Но теперь все изменится, когда лорд Мортимер...

Мира осеклась, закрыв рот ладонью. Я хватала воздух ртом, пытаясь осмыслить услышанное. Сестрица? Она — сестра Элианы? Боже мой!

За спиной раздался голос Даррена, сухой как щелчок бича:

— Когда лорд Мортимер — что? Договаривай, или клянусь всеми богами, я обращу тебя в нежить!

Мира вздрогнула всем телом. Даррен стоял в дверях, опираясь на трость, и смотрел на нее таким тяжелым взглядом, что будь я на ее месте — непременно лишилась бы чувств. Таким холодным и яростным мне не доводилось его видеть даже во время магической дуэли с Блэквудом.