Книга Тень генерала. Любовь не знает приказов, страница 44 – Леся Громовая

Чёрные остовы домов торчали из земли, как обгоревшие кости. Крыши обвалились, балки рухнули внутрь, колодец был завален мусором и пеплом. Там, где раньше тянуло дымом очагов и варёным рисом, теперь пахло только гарью и сырой золой. Прошло всего каких-то пару месяцев…

Я спешилась медленно.

Здесь было слишком тихо. Ни лая собак. Ни скрипа дверей. Ни человеческих голосов: даже призрачных, как в воспоминаниях. Я сделала несколько шагов вперёд, ступая осторожно, будто боялась потревожить мёртвое.

Вот здесь был дом Лянь Жу.

Я узнала его по камню у порога, он остался, только потемнел. Всё остальное исчезло. Я остановилась, не в силах сделать ещё шаг. Перед глазами встало её лицо: уставшее, но тёплое и добродушное, руки, пахнущие травами, плащ, который она тогда набросила мне на плечи, не задавая ни одного вопроса.

— Прости… — прошептала я, сама не зная, кому.

Я обошла деревню медленно, внимательно, как учат в армии, но внутри всё ломалось. Следы были повсюду: старые вмятины от копыт, обугленные пятна, разбросанная утварь. Это не было грабежом на бегу. Это было показательно. Холодно. Намеренно.

Людей здесь не осталось.

Я не нашла тел и это пугало сильнее всего. Значит, либо их увели, либо… я не позволила себе додумать. Вместо этого сжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.

Вот она, цена «побед» Дзян Бая. Цена удобных докладов и красивых слов при дворе. Цена приказов, за которыми всегда стоят живые лица, пока не исчезают в небытие.

Я стояла посреди пепелища и пыталась дышать ровно. Закрыла лицо ладонями, потому что просто не могла смотреть на место, где ко мне относились как к своей, как к семье. К семье, которую я в очередной раз потеряла.

Медленно. Глубоко. Как учили. Как приходилось делать десятки раз перед боем, после боя, когда рядом умирали, когда нельзя было позволить себе дрожать. Я повторяла про себя простые вещи, будто счёт:ты жива, ты солдат, ты здесь по делу . Эмоции потом. Всегда потом.

Я сжала челюсти так, что заболели виски.

— Это не твоя вина, — тихо сказала я себе. — Ты не отдавала приказ. Ты не поджигала дома. Ты даже не знала…

Но слова не приживались. Они скользили по сознанию, не находя опоры, потому что память подсовывала другое.

Я была в армии Дзян Бая.

Я носила его знамя.

Я участвовала в его походах.

Я закрыла глаза.

Перед внутренним взором всплыло прошлое: быстрые рейды, донесения о разбойниках на границе, сухие доклады о «подавленных очагах беспорядков».

Тогда я не задавала вопросов. Тогда я верила, что всё это — ради порядка, ради империи. Ради людей, которые не страдают во время этих походов.

Ради таких, как Лянь Жу.

Грудь сдавило так резко, что на мгновение перехватило дыхание. Я согнулась, упираясь ладонями в колени, и несколько секунд просто стояла, не в силах выпрямиться. Внутри что-то ломалось: не громко, не с треском, а тихо, почти незаметно, как подгнившая балка, которая долго держала вес, а потом вдруг перестала.

— Я привела их сюда… — вырвалось у меня шёпотом. — Они за мной тогда пришли…

Голос прозвучал чужим.

Я знала, что это нелепо. Я понимала разумом, что, если бы не я, деревню всё равно нашли бы. Что такие места на границе не выживают в больших играх, но чувство вины не спрашивает логики. Оно просто есть. Тяжёлое, липкое, как пепел под ногами.