Книга Моя любимая Дылда, страница 21 – Ника Громова

Я взяла маленькую бутылку с водой из рюкзака и одним махом выпила половину. Я умудрилась не только не замерзнуть, а наоборот, в пылу игры мне даже стало жарко.

— Ты видел? Руслан из-за проигрыша словно шест проглотил. Спасибо за игру, это было круто! — Я просто сияла и упивалась этой победой. И отчасти, скрытой местью. — Мы размазали их! По стеночке.

Гордей словно сдался под моим радостным напором и тоже улыбнулся.

— Можно взять твою воду, моя закончилась?

— А… Да…

Он скользнул по мне светло-карим взглядом, затем взял бутылку из моих рук. И его кадык дернулся, когда он сделал несколько глотков. Я вдруг замерла, словно под магическим заклинанием. И смотрела на его губы, которые касались пластикового горлышка бутылки в том же месте, где только что касались мои. Всполохи невидимых горячих искорок разлетелись по телу, покалывая то на кончиках пальцев, то где-то глубоко под рёбрами. Было и неловко, и одновременно жарко. И стало еще хуже, когда Гордей перехватил мой взгляд.

Черт! Попалась! Нужно вести себя, как ни в чем не бывало. Но против воли мои щеки потеплели. И пальцы будто сами нервно сцепились в замок.

Я залипла на Кисевина?! И головой-то не ударялась даже. Так и знала, что регулярные переработки любого здравомыслящего человека доведут до лёгкого помешательства.

— Спасибо, — выдохнул Гордей, протягивая мне оставшуюся воду.

— Можешь оставить себе.

Его взгляд изменился. Будто он только что осознал, что не стоило брать мою бутылку.

— Ой! Я не в этом плане.

Вдруг он решил, что я брезгую пить воду после него? Вообще, если хорошо рассудить, мы чужие друг другу люди. Но этого чувства почему-то попросту не возникало. Зато возникали тысячи других неуместных, лихорадочно кружащихся мыслей. Второй день подряд какое-то помутнение. Гипнотический сон наяву.

В итоге я просто вырвала свою бутылку из его рук. Естественно, тут же неловко её уронила. Бутылка кувыркнулась, шлепнулась об пол и покатилась под ближайшую лавку.

В янтарных глазах Гордея вспыхнули смешинки. Они выстраивались узорами и выплясывали кадриль.

— Что?

Только бы он не подловил меня.

Его уголки губ дернулись вверх, но он вернул их на место, явно сдерживая свой порыв. А взгляд потемнел и задержался на моей юбочке.

Я уперла руки в бока.

— Говори уже. А то у меня юбка почти дымится от твоих намеков!

— Я просто провёл параллель… с ручкой под столом.

О, нет.

— Ты что, решил, что я пытаюсь так тебя соблазнить?

— А разве нет?

— Я… и ты… Нет, конечно! — Боже, я снова издавала звуки шипящей сковороды. Хотя при этом внутри хор елейных голосов напевал “я и ты, да, конечно”. — Тебя не смущает, что это один и тот же ход, который я уже использовала при тебе? Это было бы слишком очевидно! И провально.

Его темная бровь чуть изогнулась.

— А какой ход ты бы использовала для меня?

Я закусила губу. Пора. Спасаться. Бегством.

— Никакой! Поможешь поднять? Не хотелось бы оставлять после себя мусор.

Гордей не сводил с меня пронизывающего взгляда и тихо ответил:

— Ни за что.

Да его это забавляло!

Пододвинув носком ботинка бутылку поближе к себе, я молниеносно подняла её и затолкала в свой рюкзак. От греха подальше.

Мои действия сопровождал искренний, чуть хрипловатый смех Гордея. Черт! Вот же провокатор! И ещё смех у него был таким искрящимся, что у меня снова защекотало где-то под рёбрами.