Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 92 – Daria Tetslova

— Давид, поставь меня, ну поставь! Я же всё пропущу! — заканючила дочка, нетерпеливо болтая в воздухе ножками и пытаясь высвободиться из его крепких рук.

Исхаков осторожно опустил её на пол, и дочь тут же метеором умчалась к толпе незамужних девушек, собирающихся в центре зала.

Давид заметил, что я медлю и с тревогой слежу за ним и Игорем. Он коротко улыбнулся и подтолкнул меня к Лене. Та, не теряя ни секунды, сцапала меня под локоть и потащила в самую гущу событий.

— А сейчас мы узнаем, кто будет следующей примерять свадебное платье! — бодро провозгласил ведущий, перекрывая гул музыки.

Я остановилась чуть в стороне, совершенно не планируя участвовать в происходящем.

Всё моё внимание было приковано к двум мужчинам. Они о чем-то негромко заговорили. Я не слышала слов, но видела, как Давид медленно выдохнул, явно заставляя себя сохранять спокойствие.

— Три! Два! Один! — выдохнул зал.

Белое облако цветов взмыло под потолок. Девчонки впереди дружно охнули, бросились на перехват, столкнулись плечами... и букет, спружинив о чьи-то пальцы, по нелепой траектории полетел назад.

Прямо в меня.

Я даже не успела сообразить, что происходит — просто рефлекторно выставила руки, защищаясь, и в следующую секунду пальцы сомкнулись на прохладных влажных стеблях. Зал взорвался аплодисментами, а я замерла, удивленно глядя на цветы в своих руках.

Алина, сияющая и раскрасневшаяся, обернулась. Увидев, что её свадебный букет «выбрал» именно меня, она хитро прищурилась, даже не пытаясь скрыть торжествующей улыбки.

— Давид, смотри! Мама поймала! Мама теперь невеста! — Ладка, охваченная общим восторгом, запрыгала рядом, дергая меня за подол платья.

Я почувствовала, как к щекам подступает жар. В этот момент на меня смотрели все. Взгляд Давида, поймавшего мой взор, оставался тёплым и ободряющим. А вот Игорь смотрел в упор — тяжело, мрачно, с таким явным напряжением, что мне стало физически не по себе.

Воздуха стало катастрофически не хватать. Не выдержав этого перекрестного огня и лавины внимания, я всучила цветы сияющей дочке.

— Подержи, милая... Мне нужно... — я не договорила, развернулась и почти бегом бросилась прочь из зала.

Единственным желанием было найти спасительную прохладу и хоть на пару минут спрятаться от взглядов, которые жгли спину сильнее любого прожектора.

В дамской комнате было пусто и тихо. Я долго стояла над раковиной, тупо наблюдая, как прозрачная ледяная струя разбивается о керамику. Намочив ладони, я прикладывала их к шее, к пылающим щекам, ко лбу, отчаянно стараясь остудить не только кожу, но и разум. Однако неконтролируемый поток мыслей не оставлял меня в покое.

Там, в зале, меня ждали двое мужчин. И с каждым предстоял разговор, к которому я не была готова.

Совесть методично царапала изнутри. Я виновата перед Давидом — нельзя так эгоистично использовать людей. Зачем я вообще потащила его на эту свадьбу? Хотя… кому я вру. Мне до дрожи хотелось, чтобы он был рядом. С ним легче выносить присутствие Гуляева. Давид — мой громоотвод. Он перехватывает тяжелые, удушливые взгляды Игоря, не давая им коснуться меня.

Я не маленькая девочка и всё прекрасно понимаю.

Мужчины не помогают с переездом, не собирают мебель до полуночи и не дежурят в больнице из чистого альтруизма. Они не дарят цветы без повода и не вкладывают столько души в чужого ребенка, если им безразлична его мать. Давид делает всё это молча, ничего не требуя взамен, но я всё чувствую.