Книга Любовь, которую ты примешь, страница 91 – Рина Сивая

Когда я летела сюда на такси, то была уверенна, что мы с Арнау все исправим. Вместе. Как пара, как партнеры, как два человека, впустившие друг друга в свои сердца. Но сейчас мое сердце было нараспашку, а крепость Серра – заперта на все замки. И ее стены стали гораздо выше и толще, чем раньше. А пушки палили без разбора. Я почувствовала, как внутри что-то сломалось, и развернулась, выбегая из кабинета, не оглядываясь. За спиной дверь захлопнулась. А я бежала по коридору, не видя ничего сквозь слезы, не слыша ничего, кроме стука собственного сердца, разбивающегося на тысячи осколков. Лифт. Кнопка. Двери разъехались, и я ввалилась внутрь, прислонившись к стене. Зеркало отражало мое заплаканное лицо, растрепанные волосы, опухшие глаза. Я выглядела жалко. Разбито. Преданно. Но я не предавала его. Я не делала этого. Тогда почему Арнау мне не верил? Двери лифта открылись на первом этаже. Я вышла, едва не столкнувшись с кем-то, и направилась к выходу, не замечая ничего вокруг. Холодный воздух снова обжег лицо, плечи под тонким шерстяным платьем, колени над сапогами. Но холод снаружи не шел ни в какое сравнение с холодом внутри. Такси. Мне нужно было домой. Или… куда? К братьям? К сестре? К маме? Нет. Я не могла ни к кому. Я не могла объяснить, что произошло, потому что сама не понимала. Как все так быстро рухнуло? Как один момент, один поцелуй, одно фото могли разрушить все, что мы строили? Что я строила! Чего добивалась все эти месяцы?! Я поймала машину, выпалила адрес своей квартиры и уткнулась лицом в окно. Телефон вибрировал в кармане – наверняка Эва хотела узнать, что произошло. Но я не могла ответить. Не могла говорить. Не могла думать. Только одно крутилось в голове, как заевшая пластинка: Арнау не верил мне. Он думал, что я способна на такое. Что я могла использовать его, использовать то, что было между нами, ради нескольких тысяч подписчиков. Как будто подписчики важнее его. Как будто что-то могло быть важнее его. Машина остановилась. Я расплатилась, вышла, поднялась на свой этаж, открыла дверь – механические действия, которые даже не откладывались в моем сознании. Квартира встретила меня тишиной и пустотой. Обычно я любила это место – свое пространство, свой уголок. Но сейчас оно казалось слишком большим, слишком одиноким. Я сбросила сумку, скинула обувь и упала на диван, не в силах больше держаться. Слезы хлынули с новой силой, затапливая меня и все вокруг. Пусть текут. Пусть вымывают из меня всю боль, все разочарование, всю горечь. Но они не вымывали. Они только добавляли, накапливаясь внутри, превращаясь в тяжелый ком, который давил на грудь и не давал дышать. Телефон снова завибрировал. Я достала его, глядя на экран сквозь слезы. Не Эва. Незнакомый номер. Я отклонила вызов и отбросила телефон в сторону. Мне нужно было понять, кто это сделал. Кто снял нас? Кто выложил? Кто превратил наш поцелуй в скандал? Но даже если я найду ответ, изменит ли это что-то? Арнау уже все для себя решил. В его системе координат вина лежала на мне целиком и полностью. Он даже не дал мне объясниться! Не позволил ни слова сказать в свое оправдание. Хотя должна ли я оправдываться? Если я не виновата!

Я даже не думала, что это будет так больно – его ледяной взгляд, обращенный на меня. Словно мы… чужие. Словно я – чужая. Слезы текли и текли. Где-то рядом разрывался телефон. А я все плакала и плакала, пытаясь примириться с болью внутри. У меня не получалось. Мне не нужно было так растворяться в Арнау. Не нужно было влюбляться в него, не нужно было верить, что я смогу его покорить. Пока я взбиралась на эту гору, он копал подо мной яму, чтобы на первой же кочке меня в нее столкнуть. Разве я это заслужила? Я любила его! Любила, твою мать! И люблю сейчас! Неужели он не понимал? Неужели для него это все пустой звук?! Неужели для него я – пустой звук? Я плакала. Горько, тоскливо, долго. Некрасиво всхлипывая и размазывая сопли по рукавам и обивке дивана. Я проклинала Серра, а после признавалась ему в любви. Я рычала и скулила в сгиб локтя. А после кидалась подушками и всем, что попадалось под руку – прямо как Арнау в своем кабинете. Стало ли мне от этого легче? Нет. Но силы закончились, а вместе с ними и слезы. И я осталась одна. Один на один с болью, которая даже не думала стихать. Я вручила Арнау Серра свое сердце – хрупкое, маленькое, наивное сердечко. Он решил, что это – камень, но я день за днем показывала ему, что это не так. Что оно – живое. Оно – бьется, и бьется во имя его. Мне казалось, Арнау понимал. Заботился, относился с трепетом и нежностью. Но сегодня он без зазрений совести кинул мой дар на мраморный пол и прошелся своими дорогими ботинками прямо по осколкам. Я не предавала его, ни в словах, ни в поступках, ни в мыслях. А он меня уничтожил. Просто тем, что не поверил. И я не знала, как мне с этим жить.