Книга Любовь, которую ты примешь, страница 73 – Рина Сивая

И я, привыкший выискивать чужие слабости, этого просто не заметил. Я вернулся к ноутбуку и закончил с документами за рекордные пятнадцать минут. Скинул итоговый вариант Паулы, подписал от себя и, свернув окна, собирался уже выключить макбук, но замер, глядя на установленную заставку. То самое фото. Наше единственное, если подумать. Ее рука поверх моей. Живое доказательство ее победы. Вот когда она меня сломала. Не когда призналась в любви. Не когда потребовала поцелуй. Когда сделала снимок «на память». Когда я позволил ей его сделать. Я не выключил ноутбук. Просто закрыл крышку, оставив снимок в темноте. Но он продолжал гореть у меня в голове. Ярче, чем огни Парижа за окном. Вернувшись в спальню, я наконец избавился от рубашки и брюк. Снял часы и положил их на тумбочку рядом. Лег, но не на свою половину, а прямо по середине, так, чтобы чувствовать тепло Мари рядом. Она повернулась во сне и прижалась ко мне, положив голову на мое плечо. Ее теплое дыхание на моей коже тут же выгнало все лишние мысли из головы. Я обнял ее, притянул ближе и закрыл глаза. Этот выбор был самым трудным и самым легким в моей жизни. Выбор – позволить ей видеть мою ущербность. Мои провалы. Мои попытки. Выбор – учиться. Не поэзии, нет. А тому, как быть тем, кто может стоять рядом с такой сильной девушкой, не пытаясь ее сломать или подчинить. Я не умел любить. Но я умел учиться. Я умел анализировать, впитывать, адаптироваться. Я построил карьеру на том, что изучал слабые места других и превращал их в свою силу. Так почему бы не изучить эту – самую сложную и важную из всех наук? И, засыпая, я в последний раз подумал, что, возможно, именно в этом и есть та самая любовь, которую я не искал, но которую готов был видеть рядом с собой. Не в страсти и не в болезненной зависимости. А в тихом, непреложном решении стать лучше. Ради человека, который одним своим существованием показывал тебе, каким ты можешь быть. *** Проснулся я от запаха кофе, хотя планировал совершенно обратное. Марии рядом, разумеется, уже не было – она снова находилась на том же диване, что и вчера, но в этот раз с телефоном и чашкой в руках. – Доброе утро, – поздоровался я, замирая в дверях. Солер демонстративно посмотрела на свои наручные часы. – Удивительно, что вы знаете значение этого слова, сеньор Серра, – холодно ответила она и вернулась к просмотру ленты новостей. – Слово «вечер», как оказалось, вам не знакомо. Что ж. Заслуженно. Я не стал оправдываться – пустые слова лишь расстроили бы ее еще больше. Вместо этого я сел рядом и отобрал у Марии кофе. Она даже не сопротивлялась, и с первого глотка я понял, почему. Напиток был отвратительным. Даже для нас, ценящих кофе за его горький привкус. – Ты права, – сказал я, отставляя чашку подальше. – Я подвел тебя. Обещал вернуться и не вернулся. Прости. Рири медленно опустила телефон, удивленно подняв на меня брови. Видимо, она ждала сарказма, оправданий, привычной защиты. Но не прямого признания вины. – Арнау Серра, – вопросительно-недоверчиво начала она, – ты… извиняешься? – Констатирую факт и выражаю сожаление, – уточнил я, почти бесконтрольно принимаясь рассматривать Солер.

Она уже успела переодеться в облегающие голубые джинсы и мягкий пуловер, идеально подчеркивающий ее фигуру. – Ты заслуживала лучшего. Впредь постараюсь не допускать подобного. – Ладно, – наконец выдохнула она, отставляя свой телефон. Не хотел себе в этом признаваться, но ее «ладно» заставило узел в моей груди ослабиться и исчезнуть. – Принимаю. Но знай, если это повторится… Все еще идеальная. Но теперь с горящими глазами. – Это не повторится, – перебил я Марию, и в моем голосе не было ни капли сомнения – лишь непоколебимая уверенность. – Потому что в следующий раз я возьму тебя с собой. Даже если придется тащить тебя через весь Париж волоком. На ее губах дрогнула улыбка. Слабая, недоверчивая, но улыбка. – Угрожающе звучит. – Обещающе, – поправил я. – Это было обещание. Улыбка стала увереннее. Особенно когда я ответил на нее своей. Кто бы мог подумать, что мне понравится просто сидеть напротив девушки и улыбаться, как дурак. – Кстати, твоя подружка испортила мне кофе, – кивнув на чашку, сообщила мне Солер. К моему удивлению, недовольства я почти не заметил. – Амелия – не моя подружка, – тут же оправдался я, делая мысленную отметку все-таки поговорить с девушкой и объяснить ей, что моя дружба с владельцем легко лишит ее места за стойкой. – Конечно, ведь твоя подружка – это я, – как нечто разумеющееся заявила Солер, указав на себя пальчиком с идеальным маникюром. – Но я бы предпочла, чтобы ее имя при мне ты даже не произносил. – Принимается, – я усмехнулся и перетянул Марию к себе на колени. Она не сильно сопротивлялась, но сразу же уперлась руками мне в плечи, когда я развернул ее к себе лицом. – Никакого секса, Арнау, – прозвучало не грубо, но твердо. – Потому что я наказан? Я бы понял, правда. И, наверное, даже не расстроился бы, потому что, как показала практика, просто обнимать Рири мне нравилось ничуть не меньше, чем с ней спать. Но она снова сломала все мои представления о девушках ее возраста, заявив спокойно и уверенно: – Потому что женская физиология, сеньор Серра, шесть дней в месяц не позволяет им заниматься. Откровенность обрушилась на меня с неожиданной силой. Не смущением. Скорее… уважением. В серых глазах не было ни стыда, ни игры. Лишь простая, бытовая правда, которую Солер выложила передо мной, как на ладони. Без обиняков. Без кокетства. – Понял. Сделаю пометку в своем графике, – так же просто ответил я, и последние слова заставили меня вспомнить о том, о чем я подумал еще вчера вечером. – Кстати. У меня к тебе есть предложение. – Руки и сердца? – с игривым блеском в глазах поинтересовалась Мария. Я замер. Вообще-то, об этом я вообще не задумывался, но, учитывая чувства Рири ко мне, вполне объяснимо, что об этом задумывалась она. Но я… черт, это прозвучит глупо, но я вообще не готов к браку! – Эй, Арнау, – еще секунду назад упирающиеся мне в плечи руки оказались на моих щеках, вынуждая меня смотреть прямо. – Расслабься. Я пошутила. Мне двадцать один. При всей моей симпатии к тебе, замуж в ближайшие лет пять я не собираюсь. Я поверил сразу же, потому что во взгляде Солер не было больше шального блеска или привычного вызова. Она вновь была со мной честна, как и раньше. Я уже говорил, что она – идеальная?