Книга Любовь, которую ты примешь, страница 44 – Рина Сивая

Туристическое место, всегда полно свидетелей и камер – хорошо, если это действительно авария. Плохо, если это очередная многоходовка Марии. Но мысль о том, что она "вся в слезах, почти в истерике" заставляла меня нажимать на газ сильнее, чем следовало. Эта девушка никогда не плакала. Никогда не теряла самообладания. Даже когда я уничтожил все ее планы по возвращению в мой кабинет, она лишь побледнела и молча приняла удар. Если она плакала сейчас – значит, случилось что-то серьезное. Я припарковался в запретном месте, бросил на лобовое стекло визитку юриста – мелкая привилегия профессии – и бросился к указанному месту. Я не знал, какую машину водит Мария Солер, но без труда ее находил: ярко-желтая трехдверная ауди – идеальная для столько же яркой хозяйки. И да, перед ней на аварийке стоял Порше, но только каких-то серьезных повреждений я на нем не заметил. Зато передний бампер Ауди заметно промялся и покосился с водительской стороны. Не смертельно. Я облегченно выдохнул – значит, долго мучиться не придется. Марии не было видно – только хозяина черного Кайена, грузного мужика в джинсах и свитере, упирающегося обеими руками в чужой капот. Он что-то кричал, глядя в лобовое стекло, но замолчал, стоило мне только появиться рядом. – Это ты, что ли, брат этой курицы? – прорычал он, глядя на меня. – Хуже, – ледяным тоном сообщил я. – Я – ее адвокат. Бугай криво усмехнулся – очень неприятно. – Тогда соболезную, эта дура больше не сможет тебе платить, когда оплатит ремонт моей тачки. Я чуть склонил голову, разглядывая задницу Порша. И снова не заметил никаких существенных огрех, кроме разве что потертостей и сколов – решится банальной полировкой. Я обошел Ауди. На переднем сидении Марии не было, но я видел край ее кед, выглядывающих с заднего ряда. Пришлось трижды постучать по стеклу, привлекая к себе внимание. Замок щелкнул, разблокируя двери. – Выходите, сеньорита Солер, – распахивая пассажирскую, попросил я. Аварии – вообще не мой профиль, но под зеркалом заднего вида я заметил видеорегистратор: если он писал происходящее, то решение спора – вопрос нескольких минут. Даже если не в пользу Марии. – Будем разговаривать. Кажется, я расслышал всхлип. Не повелся. У меня было не так много времени, чтобы заниматься подобной ерундой, поэтому раздражение невольно проскальзывало наружу, вынуждая меня действовать. Я откинул спинку переднего сидения и наклонился, заглядывая в салон. И замер, наконец-то разглядев Марию. Она сидела, обхватив колени руками. Ее всегда идеальный макияж растекся, превращая ее в панду, но при этом не лишая ее лицо красоты. А вот красная полоса, тянувшаяся во всю правую щеку, как раз лишала. И я сразу понял, откуда она взялась.

Глава 20. Мария Солер

Я собиралась появиться перед ним эффектно: в красивом платье, открывающем ноги; с прической и макияжем; в компании того самого университетского красавца, которого Серра сам мне рекомендовал не так давно. Да, я собиралась заставить его ревновать! Поверить, что я забыла про него и переключилась на кого-то другого! Хотела, чтобы он кусал локти, видя меня с другим, чтобы ему было так же плохо, как мне, когда он поменял меня обратно на Паулу. А в итоге сидела зареванная, растрепанная, в самых простых джинсах и свитшоте, с потекшей тушью и разбитым лицом. Красотка, да? И ведь ехала за тем самым платьем! С модельной жизни у меня осталось много полезных знакомств не только среди самих манекенщиц, но и среди стилистов, визажистов и начинающих дизайнеров. Алира – как раз из последних. Она неплохо раскрутилась в сети и недавно только открыла салон в Барселоне, а я помогла ей с рекламой, поэтому она всегда откладывала вещички, пришедшиеся мне по душе. В платье я влюбилась по фото. Не совсем осенний вариант, конечно, больше летний, с рукавами три четверти и летящей юбкой до колена. Но ох уж эти ярко-алые маки на белом фоне! Беспроигрышный принт. А уж с моими черными волосами… Выбор без выбора, как сказал бы Хавьер. Вот я и поехала. А у самой площади Каталонии передо мной выпрыгнул этот придурок. Поэтому я и не любила ездить за рулем – из-за дураков на дороге, но тут сказалась обида на Арнау: хотелось показать ему, что я далеко не безмозглая кукла. И пусть у меня не было его БМВ, а моя малышка-Ауди тоже кое-что могла. Последнюю неделю я даже на занятия ездила сама, научилась парковаться на узкой парковке в студенческом квартале, ни разу не заглохла и не попала на штрафы. Идеально! До этого дня. Я не успела затормозить, зато второй водитель успел выскочить из своей машины быстрее, чем я – сообразить, что, собственно, произошло. Он орал – я не понимала, что произошло, но чувствовала вину, поэтому вышла извиниться. А он все еще орал. Ненавижу, когда на меня орут. Я даже не вспомню сейчас, что ему ответила и на что. Кажется, он назвал меня тупой дурой, заработавшей на машину своим ртом. Я ляпнула что-то вроде того, что его машина покруче моей, и еще вопрос, кто и кому сос… Он ударил. Наотмашь. Меня оглушило – даже не столько от удара, сколько от неожиданности. Меня никогда не били. Никогда и никто. Ни один мужчина, даже тогда, когда я действительно заслуживала порки. А тут – какой-то неизвестный мудак, которого я видела впервые в жизни. Я разозлилась, а он… замахнулся еще раз. Вот тогда по-настоящему стало страшно, и я поспешила спрятаться в салоне своей солнечной девочки и набрать брату. Кто же знал, что он пришлет вместо себя Арнау? Он смотрел на меня не дольше трех секунд – глаза в глаза. А потом будто закаменел весь и бросил одно короткое: – Ясно. Дверь хлопнула. Серра ушел. Я сидела и хлопала глазами – слезы злости, обиды и боли сразу высохли. Что ему ясно? Мне ничего не ясно! Я удивленным взглядом смотрела, как Арнау обходит машину, как ему навстречу, самодовольно улыбаясь, идет кабан из подбитого Порше – а я до сих пор не видела, насколько сильно пострадала его машина. Мудак что-то начал выговаривать, но Серра приближался молча.