Книга Любовь, которую ты примешь, страница 104 – Рина Сивая

Глава 43. Мария Солер

За все месяцы, проведенные рядом с Арнау Серра, я не волновалась так, как в эти минуты. Меня раздирало от противоречивых эмоций и разнонаправленных мыслей. Он пришел все закончить? А я тут растрепанная… Зачем ему портфель? А у меня пятно на кофте с завтрака осталось. Почему он не смотрит на меня? Ну а кому бы понравилось смотреть на зареванную девчонку, которая забыла о том, что она – красивая женщина? Он будет обвинять или извиняться? Хотя, когда сеньор Серра извинялся. Если это не последний его визит, то он, скорее, сделает вид, что ничего и не произошло. Или предъявит иск о защите чести и достоинства на сумму с шестью нулями. Если бы он просто меня обнял, все было бы иначе. Мне и слова никакие не понадобились – с лихвой хватило бы ощущения, что я наконец-то не одна. Что он – рядом. Но пока Арнау проходил вглубь моей квартиры, я ловила себя на мысли, что не чувствовала его причастным к этому месту. Словно он специально дистанцировался. Раньше здесь он вел себя иначе. Его походка была более легкой, плечи – расслаблены. Входя, он разминал шею пальцами или лохматил волосы, ослаблял галстук. Стягивал пиджак. Устало улыбался. Но тогда это был Арнау – просто Арнау, мужчина, которого я любила. Сейчас это был сеньор Серра. Адвокат. Бизнесмен. Занятой человек, сердце которого было закрыто на все возможные замки. Это… обижало. Я ждала его каждый день в этих длинных двух неделях. Мечтала, что услышу звук проворачиваемого замка, а после меня обнимут крепкие руки. Я не хотела слов – я хотела присутствия, но не такого. Не делового визита. Арнау остановился у кухонного островка – точно там же, где недавно стояла мама. Осмотрел кухню-гостиную, и, я была уверена, от его цепкого взгляда не укрылось ничего: ни оставленные на столе контейнеры от доставки, ни сброшенный наполовину с дивана плед, ни подушка, которую я притащила из спальни, чтобы спать прямо здесь. И хотелось бы мне сказать, что его взгляд дрогнул или потеплел хотя бы на градус, но нет. Арнау Серра оставался собранным и отстраненным. Словно эта встреча для него – обязательство, а не желание. Я беззвучно усмехнулась, пользуясь тем, что стояла за спиной Серра, и сложила руки на груди, прижимаясь плечом к холодильнику. Если не строить ожиданий – то не будет и разочарований, поэтому я мысленно надевала броню и готовилась если не к войне, то как минимум – к битве. За свое сердце. – Как… ты? – с небольшой заминкой поинтересовался Арнау, укладывая свой портфель рядом с пластиковой посудой и разворачиваясь ко мне. Его маленькая пауза между двумя словами – единственное, в чем можно было узнать мужчину, который обнимал меня на этой кухне. – Как видишь, лучше всех. Я не хотела язвить, но мне было обидно. Обидно за то, что он задавал этот вопрос только сейчас, а не четырнадцать дней назад, когда вся эта заварушка только начиналась. Обидно, что все это время он молчал, вытягивая свои проблемы в одиночку, а меня оставляя один на один со своими. Я верила, что мы могли бы друг другу помочь – вместе. Вдвоем мы бы вышли с меньшими потерями. Но… Но теперь было поздно. Урон уже нанесен.

И его вид, его холодная собранность, этот чертов портфель – все это лишь подтверждало, что между нами теперь пролегла пропасть из недоверия и молчания. – Я пришел извиниться, – произнес Арнау ровно и бесстрастно, как если бы он зачитывал пункты договора. – Я был неправ. Неправ, когда позволил усомниться в тебе. Это была моя ошибка. И за нее нет оправданий. Слова были правильными. Даже, наверное, искренними – настолько, насколько мог быть искренен Арнау Серра. Но они падали на мою израненную душу как ледяная крупа. Где было это извинение две недели назад? Где было оно, когда я плакала здесь одна, читая очередную гадость в интернете? – Прекрасно, – кивнула я, чувствуя, как губы дрожат, но не от волнения, а от сдержанной злости. – Ты извинился. Спасибо. Дело закрыто. Можешь теперь развернуться и уйти. Ты ведь, наверное, очень занят. У тебя же там фирма, репутация… – я махнула рукой в сторону окна, за которым лежал его мир, от которого Арнау меня так старательно отгородил. Серра не ушел. Он даже не пошевелился. Только сжал челюсти, и я заметила, как напряглась тонкая жилка у его виска. – Мои извинения – не формальность, – с нажимом уточнил он, и в голосе впервые прозвучало что-то, кроме ледяного спокойствия. Нечто похожее на усилие. – Я понимаю, что слова ничего не стоят. Поэтому я пришел с… предложением. Он повернулся, открыл портфель и вынул оттуда не иск и не заявление об увольнении, а другую, не менее толстую папку. Он положил ее на кухонный островок между нами, как клал когда-то документы для моей подписи. – Это – брачный договор. Я замерла, не в силах поверить своим ушам. Только вспыхнувшая злость схлынула под напором шока и замешательства. – Что? – прошептала я. – Брачный договор, – повторил Арнау, и его взгляд стал еще более сосредоточенным, будто он объяснял сложную юридическую конструкцию пятилетнему ребенку. – Формальный союз, который превращает скандал в неинтересную хронику. А главное – дает мне законные рычаги, чтобы сокрушить любого, кто посмеет на тебя напасть. Это не предложение руки и сердца, Мария. Это… инструмент защиты. Лучший, который я могу тебе дать. Я смотрела то на папку, то на его лицо. Во мне что-то оборвалось и рухнуло с оглушительным треском. Все мои надежды, все тайные мечты о том, что он придет, поймет, попросит прощения и… и просто обнимет. Вместо этого – папка. Формальный союз. Предложение, но не то. Как будто я была не человеком, которого он ранил, а выгодным вложением, спрятанным подальше в сейф. Горький, истеричный смешок вырвался у меня из горла. – Защита? – мой голос дрогнул. – Ты пришел ко мне после двух недель молчания, чтобы предложить мне… защиту? В виде брачного контракта? Это такой подарок на Рождество? – Это самый эффективный инструмент, Рири, – Арнау оставался непробиваемым. Адвокат, объясняющий клиенту выгоды сделки. – Он обезопасит тебя. И юридически свяжет нас, сделав атаки на тебя атаками на меня. Это умный ход. – Умный ход? – я усмехнулась, чувствуя, как обида трансформируется в настоящую ярость. Поверить, что все это действительно происходило со мной, не получалось.