Книга Роль злодейки для финального босса, страница 59 – Рина Чар

Если в случае с Элионом я лишь слегка удивилась (в глубине души чего‑то подобного стоило ожидать, его скрытность и двуличие бросались в глаза с самого начала), то поведение Мелаи действительно выбивало почву из-под ног. Она была не из тех, кто действует опрометчиво и без чёткого плана. Меня очень смутила её заминка, да и сама готовность так легко выйти из тени, перестав быть безликим инкогнито. Неужели Мелая действительно была готова открыться и выйти на передовую ради союза со мной? Странно. Очень странно! И жутко, потому что теперь я физически не могла просчитать её дальнейшие действия.

Был еще Люциан. С ним более‑менее можно было понять причину этих щенячьих взглядов и желания разобраться во всём. Он и в игре вёл себя чрезмерно нарциссично, искренне веря, что мир вращается исключительно вокруг его светлой персоны. Пусть оригинальная Агнесса и была тайно влюблена в Раймонда, но к Люциану она бегала по первому зову, как привязанная. А тут… Полный разрыв шаблона и ущемленное эго.

Но больше всего мой рассудок расшатывал именно декан Тьмы.

Игра продолжалась, квесты тоже. Я нашла компромисс: если я послушно выполняла мелкие, незначительные квесты Системы по сближению, то алгоритм сидел смирно и не сталкивал нас лбами слишком агрессивно. И какое-то время это даже работало.

После того злополучного случая в его спальне мы больше ни разу не оставались наедине. Всеми мыслимыми и немыслимыми способами я лавировала между квестами, злонамеренно избегая его: любых личных встреч и даже случайных взглядов в коридорах.

Но полностью исключить взаимодействие было невозможно. Мы виделись на его лекциях. Властитель, победитель... Узурпатор моего спокойствия!

Эти его многозначительные взгляды в мою сторону. Фразы с двойным дном, которые можно было истолковать как угодно… Доходило до того, что он чуть ли не каждый раз вызывал меня к доске отвечать теорию, как какую-то провинившуюся двоечницу. То ли в качестве изощренного наказания за побег, то ли сам не мог устоять перед желанием поиздеваться...

Как же он раздражал!

В такие моменты у доски я его люто, искренне ненавидела за эту непонятную игру, за то, как одним прищуром черных глаз он заставлял меня чувствовать себя абсолютно уязвимой. И тут же предательски краснела, когда ощущала его близость.

Моя женская интуиция и здравый смысл, слава Бездне, не выключались. Но моё новое тело рядом с ним откровенно саботировало, буквально крича о желании наброситься на эту язвительную, смертоносную булочку с заострёнными ушками.

Я держалась из последних сил.

Зато когда его не было рядом, наваждение спадало, и я начинала испытывать к нему что-то сродни сочувствию. Сопереживанию. Я желала ему помочь избежать каноничной участи. Если бы это было в моих скромных силах, я бы искренне хотела, чтобы он не превращался в финального монстра. В его глазах всегда читалась какая-то мрачность, будто он знал о грядущем Прорыве, всё понимал, но упорно нес это бремя в одиночку.

Так, стоп! Снова! Стоило только вспомнить о нём, как я напрочь забыла, где нахожусь и что делаю. Эти эмоциональные американские горки скоро окончательно сведут меня с ума!

Возвращаясь к насущному: вместо того чтобы покорно идти препираться с Бьянкой в лабораторию, я решилась на куда более отчаянный поступок. Вспомнив болтовню Мелаи, я отправилась на самостоятельное изучение потаённых ходов Академии.