Книга Роль злодейки для финального босса, страница 49 – Рина Чар

Я больше не хотела смотреть на этих картонных гениев снизу вверх и не позволю потешаться над собой.

{Навык «Провокация» повышен до 3 уровня. Открыто достижение: «Стратег хаоса».}

{Справка: Вы поняли, что провокация — это не самоцель, а инструмент. Каждая ваша колкость ослабляет системные связи, ломает защиты и готовит почву для решающего удара. Вы больше не смутьян, вы — укротитель.}

Сейчас это были основные и самые действенные «плюшки». Однако, как водится в этом проклятом мире, у каждой медали имелась обратная сторона.

Несмотря на то, что я виртуозно уворачивалась от мелких пакостей в сценах, моя репутация злодейки неумолимо росла и крепла. Без каких‑либо усилий с моей стороны я становилась неким абсолютным тёмным авторитетом, способным одним своим упоминанием помешать Главным Героям развивать их ванильный сюжет.

Порой мне даже не нужно было присутствовать лично, чтобы навести суету.

Это был настоящий беспредел! Если бы я только знала, куда направить жалобу высшей инстанции этой Системы, непременно бы это сделала!

Впрочем, между сценами обстановка вроде бы нормализовалась. Однако этот светлый приду… принц… Люциан совершенно утомил меня своим поведением.

Казалось, он и сам не замечал собственного сумасшествия — или попросту не мог придать ему логического значения. Каждый раз, как только завершалась очередная обязательный квест с его участием, парень морщился, точно от нестерпимой головной боли. Он начинал беспокойно озираться по сторонам, словно выныривая из транса, и пытался отыскать кого‑то в толпе.

И стоило нашим взглядам пересечься, он тут же отворачивался и молча уходил, ссутулившись, словно всё вокруг внезапно потеряло для него всякий смысл.

Несколько раз я замечала, как Анисса пыталась его остановить, искренне не понимая, что происходит с её верным рыцарем. Люциан мягко, но настойчиво отстранял девушку, оставляя её в неведении, будто она была всего лишь назойливой декорацией.

В его резких движениях читалась какая‑то усталость.

Я задавалась вопросом: что именно заставляло его искать меня среди толпы? Он больше не пытался заговорить со мной напрямую, но неустанно следил издалека. Всё становилось запутаннее и причудливее. Но не сказать, что я была рада подобным сбоям в его программе.

Впрочем, больше всего меня заставлял нервничать отнюдь не Люциан. Как оказалось, Раймонд действительно всегда находился где‑то поблизости. Даже Система косвенно подтверждала его присутствие: время от времени перед глазами всплывали полупрозрачные уведомления, намекающие на незримое наблюдение магистра.

Но что поразительно — он почти никогда не появлялся на глазах и не вмешивался в конфликты. Декан Тьмы держался на расстоянии: изучал, анализировал, выжидал. Эта молчаливая, хищная слежка будоражила кровь и в то же время до ужаса нервировала.

Но постепенно я втянулась. У меня накопилось к Раймонду слишком множество вопросов. И теперь, когда я обрела возможность избегать некоторых сцен, я твёрдо решила отыскать его вероятные укрытия. Прощупать границы этого дракона.

Он хотел поиграть со мной в кошки‑мышки? Прекрасно. Но кто сказал, что котом в этой партии непременно должен быть он? В этой сломанной игре я тоже могла выбирать себе роль. И если Раймонд считал себя абсолютным охотником, то я намеревалась доказать ему на практике: мышь, загнанная в угол, умеет очень больно кусаться.