Книга Роль злодейки для финального босса, страница 45 – Рина Чар

Я едва удержалась от нервного, истерического смешка. У него там в голове явно шла борьба не на жизнь, а на смерть. Классический синдром собаки на сене: бросить жалко, а признавать свое собственничество — корона спадет. Вроде и не нужна ему эта сломанная игрушка, но и другому в руки он её отдавать не намерен.

— Ты что, ревнуешь? — тихо, с издевательским любопытством спросила я. И этот факт поразил меня даже больше, чем сам вопрос.

Его идеальное лицо мгновенно исказила гримаса яростного отрицания и… густого, смущения.

— Ты совсем из ума выжила?! — он резко отшатнулся, словно его окатило кипятком. Он ожидал от меня истерики, слез, оправданий, но явно не такого прямого удара по эго. — Да я бы никогда! Что ты о себе возомнила, де Раймира?!

— А из-за чего ты тогда так разволновался, Ваше Принцесство? Я просто озвучиваю факты, — констатировала я, глядя на него без упрека, холодно и отстраненно. — Сколько лет я была рядом? Сколько ждала? Сколько радовалась каждой твоей снисходительной подачке? Мы выросли вместе, но для тебя это ровным счетом ничего не значило. До недавнего времени. А как только появилась конкуренция, тебя вдруг задело?

— Ничего меня не задело! То есть... Агнесса! — вспыхнул он, разом растеряв весь свой великосветский лоск и став похожим на мальчишку, пойманного на краже конфет. — Да как ты вообще могла связаться с ним… с этим монстром!

— А тебе какая разница? — жестко перебила я его, наслаждаясь этим смятением. Нет уж, милый, теперь мы играем по моим правилам. — Ну нашла я ночью открытую дверь в спальню декана, и что? Интересно, чем мы с Раймондом там занимались? Могу рассказать во всех пикантных подробностях!

— Сумасшедшая! — прошипел Люциан, покраснев до самых кончиков ушей. И не скажешь, что это чудо передо мной — первый парень на всю Империю! А ведет себя, аки невинная дева на выданье. — Не смей связываться с дар Рашерром! Он опасен!

Я раздраженно покосилась без малейшего пиетета.

В последней сюжетной арке игры, когда оригинальную злодейку вели на плаху, в сознании Люциана вспыхивали обрывки прошлого. Он с глухой досадой вспоминал годы, проведенные рядом с Агнессой, и никак не мог примириться с тем, к чему всё пришло. В тот момент откровения игроки невольно проникались к нему сочувствием. Ведь с его колокольни всё выглядело как предательство старого друга. Мол, она не смогла принять его выбор в пользу святой Аниссы, не сумела смириться, слетела с катушек от ревности.

Но теперь, оказавшись в шкуре самой Агнессы, я видела картину целиком. И понимала: мотивы этого святоши Люциана были далеки от благородства.

Да, до официальной помолвки дело не дошло, однако Агнессе с самого раннего детства вдалбливали в голову одну-единственную мысль: она станет его женой. Ей это преподносили как великую, священную миссию — примирить два враждующих Великих Дома. Или окончательно поработить один из них — это уж с какой стороны посмотреть.

Девочка росла с этим неподъемным грузом. Каждый день, каждый урок этикета, каждая изнурительная тренировка — всё вело к этой единственной цели. И когда в Академии внезапно появилась Главная Героиня, отодвинув её в сторону, естественная реакция Агнессы была вовсе не «капризом ревнивой истерички».

А чего они, Бездна их побери, хотели?!